Земля под ногами. Из истории заселения и освоения Эрец Исраэль. С начала девятнадцатого века до конца Первой мировой войны - Феликс Кандель

И тогда шейх поклялся‚ что он превратит унылую и заброшенную долину в цветущий сад‚ который превзойдет своей красотой лучшие сады Египта. Он повелел выкопать в долине триста пятьдесят пять колодцев – по числу дней в году по лунному календарю‚ вокруг них повелел заложить триста пятьдесят пять прудов и триста пятьдесят пять садов‚ посадить там все виды плодовых деревьев и цветущих кустарников‚ а для ухода за садами назначил триста пятьдесят пять садовников. Прошло время‚ и каждое утро к принцессе стал приходить очередной садовник‚ который приносил кувшин чистой холодной воды из своего сада и плоды–первенцы в золотой‚ украшенной розами корзине. Принцесса вышла‚ наконец‚ из дома‚ увидела перед собой долину во всей красе‚ райские сады‚ которых не было даже в Египте‚ – утешилась принцесса и расцвела‚ а долину стали называть Вади эль–Ханин – Долина роз.

Эту историю бедуины передавали от отца к сыну‚ в подтверждение ее правдивости указывали на полузасыпанные колодцы с прудами‚ на остатки построек и говорили: "Миновали благословенные времена‚ и долина скорбит по тем ушедшим дням‚ как вдова‚ потому что нет могучего шейха‚ который пробудил бы ее к новой жизни". В 1878 году в Долине роз появился новый "шейх" – немец Рейслер‚ принадлежавший к христианской секте темплеров. Он купил две тысячи дунамов земли и поселился там со своей семьей. Рейслер заложил апельсиновую плантацию‚ пытался выращивать овощи и картофель‚ но вскоре семья заболела малярией‚ жена и две дочери умерли‚ а Рейслер уехал оттуда навсегда: очевидно‚ не он был тем шейхом‚ которого ожидала долина.

В 1882 году Рейслер приехал в Одессу‚ чтобы найти покупателя на свое заброшенное имение. Неподалеку от города‚ на берегу лимана жил Реувен Лерер‚ в прошлом – поставщик фуража для русской армии‚ член одесской организации Хиббат Цион. Лерер любил сельский труд‚ умело хозяйничал на своей земле‚ и имение его процветало. Но времена стали беспокойными‚ погромы шли за погромами‚ а потому он задумался о будущем своих детей. В это время и объявился Рейслер с неожиданным предложением‚ которое Лерер воспринял как Божий знак; они быстро договорились и поменялись имениями. /К слову сказать‚ Рейслеру оставалось хозяйничать под Одессой до 1917 года‚ а имение Лерера стало городом в Израиле‚ – не был ли это на самом деле Божий знак?/

В 1883 году новый "шейх", пятидесятилетний Реувен Лерер впервые появился в Долине роз. От плантаций‚ заложенных Рейслером‚ сохранились жалкие остатки‚ но колодцы с оросительными системами были в исправности; сохранился и дом‚ в котором можно было поселиться. В нескольких километрах от той долины уже закладывали Ришон ле–Цион‚ а вокруг имения располагались арабские деревни и шатры бедуинов‚ которые прозвали Лерера "хаваджа москоби" – господин из Москвы. Он назвал свое имение Нахалат Реувен – Надел Реувена‚ через год привез из Одессы жену с пятью детьми‚ и они разместились на новом месте – единственная еврейская семья в окружении арабского населения.

Сначала они поселились в доме Рейслера‚ в низком‚ влажном месте долины‚ и семья сразу же стала болеть малярией‚ – недаром существует пословица: "Смерть поселяется в доме‚ который стоит на болоте". Вовремя сообразив‚ Лерер переселился в заброшенный постоялый двор на пригорке‚ окруженный изгородью из кактусов‚ а затем построил возле него небольшой дом‚ две комнаты с верандой. Ему повезло. В его семье никто не умер от малярии‚ но без жертв всё–таки не обошлось: в один из летних дней пятилетний сын Лерера погиб от солнечного удара‚ и его отнесли на кладбище в Ришон ле–Ционе.

Закладка новых плантаций‚ их охрана требовали больших денег‚ и семье не хватало самого необходимого. Однажды в доме не оказалось даже горстки муки‚ чтобы испечь субботнюю халу. Дети легли спать голодными‚ а посреди ночи раздался стук в дверь. "Откройте‚ не бойтесь!" – закричал кто–то по–арабски‚ и в приоткрытую дверь просунули мешок с зерном. Араб добавил еще что–то и исчез в темноте. "Наверно‚ он принес зерно на хранение‚ – подумал Лерер. – Возьмем из него немного и рассчитаемся впоследствии". Араб так и не вернулся за своим мешком‚ а Фейга‚ жена Лерера‚ говорила с тех пор‚ что это пророк Элиягу явился к ним – помочь в трудную минуту. Наконец‚ плантации цитрусовых стали давать первые плоды‚ дела постепенно улучшились‚ и Лереру недоставало лишь одного – десяти человек для миньяна‚ чтобы молиться как положено.

В 1887 году Лерер продал участки по дешевой цене‚ и в его поместье поселились четыре семьи – Аарон Айзенберг из Пинска‚ Авраам Яловский из Белостока‚ Голда Милославская и Шломо Яффе из Александровска на Украине. Они разместились сначала на постоялом дворе‚ а затем построили общий дом из кирпича‚ который сами готовили и обжигали; на каждую семью приходилась одна комната с дверью и отверстием вместо окна. Кузнец Авраам Яловский работал в глиняной хижине в долине‚ за пределами общего двора. Возле его кузницы собирались арабы и бедуины; он разговаривал с ними на ломаном арабском языке‚ а заодно присматривал за поселением‚ потому что мужское население с утра уходило на работу. В один из дней Яловского нашли убитым возле наковальни с зажатым в руке молотом. До последней минуты он сражался против убийц и умер от многих ножевых ран.

А поселение продолжало жить. "Душа радуется‚ когда глядишь на этот поселок даже издали... – писал очевидец. – В саду произрастают апельсины‚ лимоны‚ орехи‚ яблоки‚ гранаты и финики... Поселенцы – люди молодые‚ здоровые‚ энергичные и честные; некоторые из них занимаются тесанием камней и этим добывают себе хлеб‚ пока земля‚ в которую они вложили массу труда‚ сможет их обеспечить... Душ в колонии: мужского пола – семнадцать‚ женского – шестнадцать. Земли – тысяча пятьсот дунамов‚ виноградных лоз – пятьдесят шесть тысяч семьсот‚ верблюдов – два‚ ослов – два‚ коза – одна".

Аарон Айзенберг из Пинска работал каменотесом и маляром; многие километры прошел он по стране‚ большей частью босиком‚ с сандалиями в руках‚ сберегая их для тех случаев‚ когда ему приходилось бывать в "обществе". Он собрал вокруг себя молодежь‚ и сводчатый погреб постоялого двора стал местом их встречи. Они достали деньги у переселенческих обществ‚ купили у Лерера дополнительные участки земли‚ и вскоре там поселились двенадцать новых семей. Это место назвали Вади Ханин‚ первым в нем родился Бен–Карми‚ сын Аарона Айзенберга /незадолго до его рождения Айзенберг заложил виноградник: Бен–Карми означает "сын моего виноградника"/.

Оставшиеся свободные земли в Вади Ханин приобрел Михаил Гальперин‚ чтобы организовать рабочий поселок. В 1891 году состоялось освящение нового поселения. Еще с вечера стали съезжаться гости‚ всю ночь танцевали у костров‚ а утром со стороны Ришон ле–Циона появилась группа всадников. Во главе ее на белой лошади скакал Михаил Гальперин в черкеске‚ с серебряным кинжалом за поясом‚ над ним развевалось большое бело–голубое знамя – "знамя Сиона". Его водрузили на вершине холма‚ а новое поселение получило название Нес–Циона. Так оно называется и по сей день: Нес–Циона – Знамя Сиона‚ из книги пророка Иеремии: "Поднимите знамя в Сионе..."

5

Идеалисты встречались во все времена. Мечтатели рождались и рождаются в каждом поколении. Люди бескорыстные и непрактичные зафиксированы в хрониках у каждого‚ наверно‚ народа. Они постоянно выделялись‚ эти люди – мечтатели‚ фантасты‚ не от мира сего – посреди остального населения‚ занятого проблемами собственного благополучия. И всегда оно выглядело странным‚ их бескорыстие‚ в глазах практичных людей‚ выглядело подозрительно‚ потому что настороженно относится человек к тому‚ чем сам не располагает‚ усматривает в этом хитрость‚ ловкость‚ зловредный умысел. Вечно были они‚ эти бессеребренники‚ объектом насмешек‚ обмана‚ в лучшем случае – снисходительного удивления‚ но без них как–то не строилась жизнь‚ не получалась‚ не двигалась дальше‚ словно являлись они‚ эти люди‚ тем таинственным ферментом‚ без которого не обойтись.

Михаил /Михаэль/ Гальперин родился в Вильнё в 1860 году‚ в богатой семье. Сколько путей открывалось перед ним‚ сколько протоптанных дорожек звали за собой по привычной уже колее! Мог стать торговцем‚ мог стать банкиром‚ ученым или бездельником‚ – деньги всё позволяли. Но это были не его пути: фантазер – мечтал о несбыточном‚ идеалист – строил на песке замки‚ бескорыстный и отзывчивый – раскидывал время‚ силы и средства на первый зов. Чтобы помочь бедным семьям‚ Гальперин основал на свои деньги еврейскую профессиональную школу и кооперативное производство вязаных изделий‚ а в 1885 году решил отправиться в Эрец Исраэль. Перед отъездом он пришел в виленскую синагогу‚ поклялся перед свитком Торы потратить всё свое состояние на нужды Святой Земли и завершил клятву словами: "Если забуду тебя‚ Иерусалим..."