Аквариум как способ ухода за теннисным кортом - Всеволод Гаккель

Фотосессия проходила в коридоре Дома Пионеров. Я залез на подоконник и спрятался за занавеску, а Боб вместо лица прилепил отражатель от калорифера. У Боба была странная концепция оформления обложки, каждый раз он почему-то приглашал не всех участников записи. И на обратной стороне, у ворот соседнего дома на улице Панфилова, запечатлены только мы с Кондрашкиным. Когда Вилли сделал оформление, Боб стал клеить коробочки и альбом был запущен по той же орбите.

Осенью Тропилло организовал концерт во Дворце Молодежи под названием «Барды и рок музыка», в котором, вероятно, бардов представляли Боб, Майк и Вовка Леви из «Последнего шанса». Вероятно рок-музыку играли все остальные участники концерта, то есть собственно «Аквариум», который всем аккомпанировал, и Ольга Першина. Аппарат был куцый, то есть его было практически полное отсутствие, и звук был препоганый. Это была очень претенциозная акция, поскольку то, что мы делали никак нельзя назвать бардовской песней, более того, я её органически не выношу. Но время было такое, что под другим соусом такой концерт не прошел бы. А впрочем, может быть и прошел? Вскоре после этого Ольга Першина вышла замуж за англичанина Лена Перри и эмигрировала в Лондон.

На концерте в общежитии на Белоостровской улице, нам впервые заплатили гигантскую сумму 100 рублей. Но после концерта Боб неожиданно объявил нам, что теперь он должен получать в два раза больше, чем мы с Дюшей и Михаилом. Это звучало странно, но плюс к этому у него вероятно были проблемы с арифметикой, он вошел в азарт и у него получилось 50 мне – 50 вам. Это уже была прикладная математика, как поется в песне:

Возьму вершки и корешки,Бери себе слова.

Это было реальное недоразумение, которое стало поворотным моментом в наших взаимоотношениях. Они были сформулированы и названы. Мы купили бутылку водки поехали к Михаилу. Полночи мы говорили за жизнь, пытаясь понять ход мыслей Боба. Виновата была плохая система, которая его недооценивала и не позволяла ему получать адекватные деньги, и поэтому получалось, что эти деньги должны были заплатить ему мы. Но, вероятно, мы ни до чего не договорились, снова сбегали в такси за водкой и забыли зачем собрались. Но кто-то между нами пробежал, и Боб лучше нас должен знать, кто это был. Может быть это был самый подходящий момент для того, чтобы подписать контракт, который определил бы статус каждого из нас. На этой ноте заканчивался восемьдесят первый год.

Примерно в этот период времени мне удалось уболтать свое начальство в Доме Грампластинок, чтобы художественный совет Студии Грамзаписи согласился послушать наши любительские записи на предмет возможного издания их на пластинке. Но оно очень скептически отнеслось к этому. Люди, состоявшие в художественном совете, ничего в этом не понимали, испугались, что в текстах есть какой-то подвох, который они не могут расшифровать, и что где-то заложена бомба. Где именно – они не знали, но их нюху надо отдать должное. Я считаю, что никогда, нигде, ни в одной песне не было никакой бомбы, просто они интуитивно чувствовали, что их поезд уходит, и пытались удержаться на своих местах. Всё же они решили попробовать дать нам смену звукозаписи, чтобы записать песню «Моей звезде», которую они сочли самой нейтральной. Режиссером назначили Виктора Динова, с которым мы познакомились ещё во время записи «Треугольника», когда дописывали наложения.

Аранжировка песни состояла лишь из голоса, акустической гитары и виолончели. И когда мы пришли в студию «Мелодии», я попытался на ходу придумать вторую партию и сделать подобие струнной группы. Но что-то пошло не так, и у меня совершенно не покатило. Динов говорил Бобу, что он может пригласить любого виолончелиста, который на раз всё сыграет. Меня это совсем выбило из колеи, и так ничего и не получилось. Мы потратили время, все остались недовольны, по счастью эта запись где-то растворилась.

Зимой восемьдесят второго мы начали репетировать новую электрическую программу с Сашей Ляпиным и Женей Губерманом. Таким образом Сашка Кондрашкин был автоматически отставлен. Я сейчас не помню уже, где это могло быть, но у меня твердо отложилось в памяти, что это был опять ДК им. Цюрупы, но как мы туда снова попали я сейчас не могу понять. Я совершенно определенно помню, как мы репетировали песни «Сидя на красивом холме» и «Мы никогда не станем старше» и сыграли первый концерт в «Рок-клубе». Потом мы поехали в Москву, но Женька уже поехать с нами не смог. И, порепетировав один раз, мы поехали с Петей Трощенковым. Этот концерт в ДК им. Луначарского был записан и впоследствии выпущен на бутлеге под названием «Арокс и Штёр». Боб категорически отказался петь «В поле ягода навсегда», и я взял на себя смелость спеть её сам, но забыл начало одного куплета, что очень хорошо слышно на записи. Эта песня была инспирирована статьей в журнале «Ровесник», в которой песня «Strawberry Fields Forever» была переведена таким идиотским образом.

Как обычно мы остановились у Сашки Липницкого, квартира которого являла собой сплошное спальное место. Мы все спали на полу в большой комнате и, почти не выходя из дома, несколько дней смотрели видео. Это было новое развлечение. Точнее это не было таковым, поскольку мы очень серьезно смотрели всё те музыкальные фильмы, которые со времени приезда Хейны Маринуу в Ленинград, мы видеть не могли. Это были «Heroes Оf Rock-n-roll», «Woodstock», «Tommy», «Gimmie Shelter» и всевозможные концерты. В это время только появилось MTV, и мы смотрели несколько кассет с видео клипами, которые Сашка специально переписал и насобирал у друзей к нашему приезду. Насытиться и оторваться от экрана было невозможно. В то же время мы впервые, как «артисты», сходили в ресторан «Пекин», который был недалеко от Сашкиного дома, и каждый оттуда привез с собой по бутылочке «Cherry Wine». Это был волшебный напиток, на который мы все сразу подсели. Просмотры видео перемежались приходом гостей, танцами под «Stray Cats» и неизменными концертами Пети Мамонова, который пил вместе с Сашкиным братом Вовкой, и, немного протрезвляясь, веселил гостей. Потом наступал черед Валеры Лелеко, который приходил специально приготовить плов на всю компанию. Будучи вегетарианцем я пил наравне со всеми и всегда с неотвратимыми последствиями похмелья и головной боли и вместо того, чтобы бросить пить, я дал слабину и снова стал есть мясо.

По приглашению Коли Харитонова нам удалось съездить в Архангельск, где мы играли в том же ДК Строителей. Концерт был удачным, Боб в это время был освобожден от игры на гитаре и «давал артиста». Он одевал черное кимоно и совершенно немыслимые золотые «чешки», купленные в театральном магазине. На песне «Мы никогда не станем старше», инспирированной творчеством группы «Doors», он разражался монологом: «Что они сделали с нашей сестрой?…»