Сама невинность - Лаура Гурк

Комната Софи оказалась заперта, что сразу же усилило подозрения Мика. Однако замок оказался самым примитивным, и инспектор легко открыл его с помощью шпильки для волос, которую он взял в комнате Вайолет.

В спальне Софи, как и в комнате её тетушки, был балкон с видом на сад, но на этом сходство между их комнатами заканчивалось. Данбара совсем не удивил тот факт, что в комнате, как и в её саду, цветы были повсюду – срезанные розы в вазах, покрывало с цветочным узором, цветочный узор на ткани, которая скрывала ножки её туалетного столика[58]. Здесь были украшенные кружевом шторы, хрустальные лампы с абажуром, подушки, обтянутые розовым сатином в белую полоску. Это был тот тип комнаты, побывав в которой, любой мужчина начинал мечтать о кожаном кресле и сигаре.

Отделка комнаты Софи говорила о том, что хозяйка этой спальни принадлежит к высшему классу, но её гардероб свидетельствовал об обратном. В платяном шкафу Мик нашёл несколько блузок и юбок, два платья из полосатого хлопка, одно вечернее платье из винно-красного шёлка, три шляпки и две пары туфелек. Инспектор вспомнил, что Текер упоминал о том, что эта семья была совсем небогата, и содержимое шкафа девушки подтверждало слова сержанта. Если судить по состоянию их банковского счёта, вещам в их спальнях и тому, что Мик видел своими собственными глазами, Софи и её тётушка жили в благородной бедности. Должно быть, после того, как они заплатили прислуге и купили всё необходимое для ведения домашнего хозяйства, им самим оставалась совсем небольшая сумма, на которую они и жили.

В отличие от Вайолет, у Софи была шкатулка для драгоценностей, но единственное, что в ней было, это нитка жемчуга и гранатовые бусы. Ни одно из этих ожерелий не представляло собой ценности.

Рядом с кроватью стоял письменный стол, в ящике которого Мик нашел перо, бутылочку чернил и пачку бумаги. Верхний лист был исписан неаккуратным почерком Софи. Данбар узнал его, так как в библиотеке уже видел записи, сделанные её рукой. Под каждой записью стояла дата.

Инспектор сел на краешек кровати и принялся внимательно изучать каракули Софи, но они оказались совершеннейшей чепухой. Все записи состояли из кусков предложений, таких как «пекинес и терьер», или «черный валет и красная дама». Был ли это своего рода код, и если да, то что он означал и для чего его использовали?

Мик перевернул страницу. Его внимание привлекли первые же слова – «Скотленд-ярд». Он насторожился. Наконец хоть что-то! «Ужасная смерть», прочитал он. «Тёмно-синий костюм, мужчина, повсюду кровь. Тёмные волосы. Мёртв. Убит. Нож»?

И хотя из этих записей он не узнал ничего нового (всё это Софи рассказывала ему в тот день, когда она пришла в Скотленд-ярд), он свернул исписанные листки, положил их в нагрудный карман пиджака и продолжил поиски.

Софи могла писать о крови и ужасных смертях, но, когда Мик начал перебирал её нижнее белье, он обнаружил, что она обожала прелестные и весьма соблазнительные вещички.

Для Мика, чьё детство прошло среди проституток Ист-Энда, никогда не было секретом, что женщины носят под своими платьями. Но среди многочисленных корсетов, украшенных кружевом, нижних юбок, шемизеток, сорочек и подвязок, лежащих в ящиках платяного шкафа Софи, он нашел кое-что, что смогло удивить даже его. Он вытащил клочок розового муслина, и заметная выпуклая форма этого предмета туалета заставила его ухмыльнуться. Без сомнения, это был улучшитель для груди[59].

Его пальцы сжались, сминая ткань, глаза закрылись. И пока он держал эту вещичку в руках и жадно вдыхал присущий только Софи особенный, очень особенный запах, улыбка исчезла с его лица. Он вспоминал каждую линию, каждый изгиб, каждую впадинку её, такого невероятно соблазнительного, тела. Той ночью он исследовал изгибы этой восхитительной плоти достаточно долго для того, чтобы распалить свое воображение, но все равно он знал достаточно и мог с уверенностью сказать, что прекрасная фигура мисс Софи Хэвершем не нуждалась в улучшении.

Неохотно Мик положил улучшитель для груди в тот ящик, откуда он его взял, закрыл его и открыл следующий ящик, под ним. При виде ее чулок Мик немедленно представил себе её ноги.

Чёрт возьми!

Данбар постарался выкинуть из головы этот восхитительный и опасный образ и погрузил руки в неаккуратную стопку тонких, как паутинка, чулок. Нежный шелк тотчас же зацепился за мозоли на его руках.

Когда его пальцы сжались вокруг чего-то твердого, он вытащил этот предмет из ящика. Нечто твердое, состоящее из нескольких кусочков было засунуто в чулок. Он раскатал чулки, и то, что он вытащил из одного из них, заставило его присвистнуть.

– Будь я проклят, – Мик смотрел на бриллианты и изумруды, лежащие на его ладони, с изумлением. И пониманием. Он сразу же догадался, что держит в руках пропавшее ожерелье кузины Софи, леди Фортескью. Оно полностью соответствовало тому описанию, которое представила полиции потерпевшая, включая застёжку в виде головы льва. Как ожерелье оказалось спрятанным в чулках Софи?

Она приходилась кузиной лорду Фортескью, но если бы она просто взяла на время ожерелье, виконтесса не стала бы сообщать о краже ожерелья. За всю свою жизнь Мик встречал огромное количество воров, и он никогда бы не подумал, что Софи может быть в их числе. Хотя женщина, которая любит симпатичное нижнее белье, может соблазниться и украсть симпатичные драгоценности, а бедная женщина может украсть драгоценности для того, чтобы их продать. В любом случае, она совсем не была такой невинной, какой казалась.

Мик встал и опустил изумруды в карман брюк. Он был намерен выяснить, как ожерелье оказалось в комнате Софи, и он также был намерен выяснить, кого она защищает. И если он правильно разыграет свои карты, то сможет достичь обеих этих целей одновременно.

Глава 7

Когда Софи с тётушкой вернулись домой, всё, чего хотела девушка, это рухнуть в постель. Её силы истощились от того ощущения сильнейшего эмоционального напряжения, которое витало в воздухе на протяжении всего семейного ужина.

Всё осталось по-прежнему, думала она, стоя в холле и снимая перчатки. Дважды в год её матушка прибывала в город с визитом, и каждый божий раз всё повторялось снова и снова. Агата всё также считала Софи своим самым большим разочарованием в жизни, Шарлотта всё также ненавидела и боялась её, а её зять всё также оставался преступником, чьи вкрадчивые манеры выводили её из себя, потому что она знала, каков Гарольд на самом деле. И всё же – чего она ждала? Неужели она и вправду думала, что за прошедшие со времени последнего визита матери месяцы её семья неким волшебным образом преобразилась? Тяжело вздохнув, Софи протянула перчатки Гримми.