В постели с незнакомцем - Мэри Уайн

— Не говори так! Я уведу тебя на свое ложе, и никуда больше!

Он понизил голос, его рука напряглась, удерживая ее, когда она пыталась вырваться.

— Скажи мне правду, Мэри, — сказал он, убирая ладонь с ее рта, — ты когда-нибудь была с другим? Давай начнем нашу семейную жизнь с правды.

— Вы уже составили обо мне мнение. Что бы я ни сказала, это не изменит положения.

— Изменит. Я могу поверить. Но сначала ты должна быть откровенной со мной.

Его рука двинулась вверх по ее спине и легла ей на волосы. Хватка его усилилась, и Анна теперь была вынуждена смотреть ему в глаза. Она снова увидела подозрение в его глазах и одновременно необоримое желание. Ее слова застряли в горле, поскольку она забыла, из-за чего она с ним сражается. Внимание Бродика сосредоточилось на ее губах, и они дрогнули в предвкушении поцелуя.

Однако поцелуя не последовало. Со стоном Бродик отпустил ее. Его плечи дрогнули, когда он шагнул назад.

— Ты не отвлечешь меня. Ты ответишь мне до того, как твои поцелуи выбьют из моей головы последние мысли.

Ее тело качнулось, потеряв опору. Ноющая тупая боль пробежала по телу. Обхватив себя руками, она попыталась избавиться от ощущения его прикосновений, растирая себя своими ладонями.

— Вы сомневаетесь во мне. Это никогда не изменится. Даже после того, как моя невинность доказана, вы продолжаете сомневаться в моем слове. — Анну колотила дрожь. — Именно поэтому я прошу вас отправить меня назад к отцу.

— А я сказал тебе, что не сделаю этого. — Он выплеснул эти слова, наставив на нее палец. — Ты знала другого мужчину?

— Нет. И ничего не изменится сейчас.

У нее не было возможности жестом подкрепить свои слова, но она проговорила их с жаром. Как бы ей хотелось, чтобы у нее были сейчас месячные. Она вдруг широко раскрыла глаза.

«Месячные…»

Это могло бы послужить отсрочкой.

— Поскольку вы сомневаетесь в моей невинности, было бы благоразумно подождать с осуществлением брачных отношением до того времени, когда у меня пройдут месячные. Только в этом случае у вас не будет сомнений в том, кто отец младенца, которого я могу зачать.

Лицо у него потемнело, но она не стала дожидаться, пока он потребует у нее послушания.

— Да, именно это положит конец нашей ссоре. — Набрав в легкие воздуха, она сделала легкий поклон, как бы отпуская его с помощью жеста. — Спокойной ночи, милорд.

Она повернулась к нему спиной, при этом по спине ее пробежал озноб. Плечи напряглись, когда она двинулась вперед, ибо она ожидала, что в любой момент ощутит его хватку. Однако она прошла половину коридора без помех.

Анна почувствовала разочарование, вспомнив, какие приятные ощущения она испытывала от его прикосновений. Слезы набежали ей на глаза, когда Анна поднялась на верхнюю площадку лестницы, и она даже не могла дать себе отчет, почему ей так захотелось разрыдаться.

Она получила то, чего желала. Не было никаких причин предаваться отчаянию. Месячных у нее не будет по крайней мере две недели. Этот план был даже лучше, чем требование осмотра.

Так почему она не чувствует облегчения?

Глава 7

Элен была сердита на нее.

Горничная это тщательно скрывала, но Анна знала по собственному опыту, что означают плотно сжатые губы. Сколько раз она это видела, когда обслуживала Филиппу.

Горничная держала при себе слова, которыми хотела отчитать Анну. Она выполняла свои обязанности ловко и добросовестно, но в ней не чувствовалось того расположения, какое она демонстрировала днем. Было не так много дел после того, как платье Анны было снято и повешено. Элен вернулась с серебряной щеткой. Анна услышала, как горничная вздохнула, водя щеткой по волосам.

— Хозяин будет обожать ваши волосы.

Щетка скользила по прядям волос, достигающих талии. Анна редко их распускала. Она перестала это делать после того, когда пришло время работать на кухне. Плотно уложенные волосы были более практичны. Слуги в Уорикшире носили также льняные шапочки. Подобные головные уборы не позволяли муке попадать на волосы. Опять же это уберегало волосы от огня, когда она наклонялась к камину, чтобы пошевелить кочергой угли.

— Он хороший человек, наш хозяин.

Анна вздохнула, не зная, чему больше верить. Неужели прошло всего три дня, как она покинула Уорикшир? Ей казалось, что прошло гораздо больше времени.

— Если бы ваша мама была здесь, она рассказала бы, насколько мужчины бывают подозрительны, когда дело касается их жен. — Элен сделала большую паузу. — Вы не должны принимать это близко к сердцу. Это только показывает, как высоко они ценят добрую репутацию своих жен. Они считают, что благодаря этому их жены стоят выше других женщин.

— Могу ли я рисковать надеждой, что он не станет упрекать меня после рождения нашего первого ребенка? Будет считать, что я понесла раньше, чем мы встретились?

— Макджеймсы так не поступают. — В голосе Элен послышалось раздражение. — Кроме того, Агнес узнала бы, если бы вы понесли.

— Он сомневается в моей чистоте.

Элен остановилась перед Анной и устремила на нее пристальный взгляд, который очень напоминал материнский.

— Идите к нему на ложе и докажите это. Гордость — плохой советчик, когда поднят полог кровати.

Анна преодолела искушение поступить именно так. Элен это поняла и вздохнула.

— В таком случае спокойной ночи, госпожа.

Она поклонилась.

— Спасибо, Элен.

Горничная некоторое время колебалась, прежде чем покинуть спальню. Затем кивнула и вышла. Треск угасающего пламени в очаге внезапно сделался громким. Жар прихлынул к щекам Анны, когда она почувствовала, что ее волосы тихонько шевелятся на плечах. Она ощущала себя хорошенькой, к чему никак не привыкла. Тщеславие было еще одним качеством, которое в ней никогда не проявлялось. Кожа ее была белоснежной и гладкой после ванны, она почти светилась в отблесках огня.

«Такой должна быть невеста благородных кровей…»

Полог кровати был раздвинут, чтобы улавливать и затем удерживать тепло. Анна протянула руку и потрогала пальцем одну из толстых дубовых панелей. Это была роскошь, о которой она не могла мечтать. Простыни были гладкими и мягкими. Стоя на коленях, она провела по ним рукой, чувствуя себя смущенной в подобной обстановке.

Однако чувство вины отравляло ей радость. Она не заслужила того, чтобы быть госпожой большого дома.

— Ты в самом деле так меня боишься?

Анна вздрогнула — голос Бродика долетел из затемненного угла. Он был негромким и бархатистым, словно адресовался ребенку.