Смерть в Поместье Дьявола - Энн Перри

— Что с тобой такое? Тебе нехорошо? — спросил Джордж. И тут же тень подозрительности пробежала по лицу. — Эмили! Что ты задумала?

Джордж крайне редко позволял себя интересоваться ее делами, но она всегда подстраховывалась, заранее подготавливая убедительные ответы. Конечно, от правды они отличались, но не настолько, чтобы у него возникло желание проверить ее слова. Теперь же он захватил ее врасплох, и придумать убедительную ложь Эмили не успевала. Не оставалось ничего другого, как уйти от прямого ответа.

— Извини, — проворковала она. — Я наблюдала за Шарлоттой и генералом Балантайном. Боюсь, она не совсем понимает, что делает. Я думала, ты говорил об этом. Теперь, само собой, понимаю, что нет.

— Я думал, ты это и замышляла, — искренне ответил Джордж. — Дала ей это платье… Наверняка знала, как хорошо она будет в нем смотреться.

Конечно же, Эмили знала и вновь почувствовала угрызения совести. Но она это планировала, даже если сейчас ситуация вышла из-под ее контроля.

— Я думаю, получается у нее неплохо. — В голосе Джорджа слышалось удивление.

Лорд Эшворд познакомился с Шарлоттой еще до того, как та вышла замуж за Питта. Она едва не доводила мать до слез, потому что не желала смешивать в своем поведении очарование, откровенность и обман, волнение и юмор в пропорциях, необходимых для успешного флирта. Но время и возросшая уверенность в себе изменили ее к лучшему. Да и не флиртовала она в прямом смысле этого слова, а предлагала Балантайну не легкое, ни к чему не обязывающее развлечение, а настоящую дружбу, когда боль и радость делятся на двоих и каждый отдает другому частичку себя.

Эмили вдруг подумала, что ей понадобится Джордж.

— Так что ты говорил о социальной реформе? — спросила она.

Может, муж почувствовал ее печаль, а может, просто продемонстрировал свои хорошие манеры.

— Брэнди Балантайн говорил о социальной реформе, — объяснил он. — Эти отвратительные события в Девилз-акр произвели на него очень сильное впечатление. Я думаю, он действительно намерен что-то предпринять.

— Джордж, что за люди ходят в Девилз-акр, — вырвалось у нее, — в такие дома, как у Макса?

— Знаешь, Эмили… я не думаю… — К ее изумлению, выглядел он так, будто ему не по себе и, несмотря на все его здравомыслие, неудобно обсуждать с ней эту тему.

Глаза Эмили широко раскрылись.

— Ты туда ходишь, Джордж?

— Нет, не хожу! — Такое предположение потрясло его до глубины души. — Если бы меня интересовали подобные заведения, я бы пошел на Хеймаркет или… Черт, но в Девилз-акр не пошел бы никогда.

— А что бы ты подумал обо мне, если бы туда пошла я? — спросила Эмили.

— Не говори глупостей. — Ее вопрос он не мог воспринять серьезно.

— Там должны быть женщины, — пояснила она, — или там не было бы борделей. — Она словно забыла эвфемизм для подобных заведений.

— Разумеется, там есть женщины, Эмили, — ответил Джордж, объясняя терпеливо, как ребенку. — Но эти женщины… что ж, это женщины, с которыми мужчина не стал бы ничего делать, кроме как…

— Совокупляться, — решительно закончила Эмили, опустив еще один эвфемизм.

— Именно. — Джордж порозовел, но она решила, что вызван румянец смущением за мужчин в целом и не является признанием личной вины.

Эмили прекрасно понимала, что ее супруг не всегда может служить эталоном, но ей хватало ума не наводить справки. Любопытство не приносило ничего, кроме неприятностей. Насколько она могла судить, он сохранял ей верность после свадьбы, и на большее она, собственно, рассчитывать и не могла.

Эмили улыбнулась ему с искренней теплотой.

— Но Бертрам Эстли ходил.

Тень накрыла глаза Джорджа, на лице отразилось замешательство.

— Странно, — пробормотал он. — Я не думал, что ты будешь этим интересоваться, Эмили. Все это так грязно… Я не возражаю против твоего участия в расследованиях Шарлотты, когда они достаточно респектабельны… если уж ты без этого не можешь. — Он знал, в каких пределах мог употребить власть, не вызывая отрицательных эмоций, и он терпеть не мог их вызывать. — Но я не думаю, что ты должна влезать в некоторые преступления. Тебя это только огорчит.

Внезапно Эмили захлестнула волна теплых чувств к Джорджу. Он на самом деле тревожился о ней: знал мир, который она начала открывать для себя, его пороки и извращения. Не хотел, чтобы она прикоснулась к этому миру, а он навредил ей.

Эмили взяла мужа за руку, придвинулась к нему. Она и не собиралась влезать в этот мир; знала, что она куда как более сильная, чем он предполагал, и испытывала приятные ощущения, осознавая, что он представляет ее себе такой нежной, такой далекой от жестокостей жизни. Конечно, он ошибался, но в этот вечер, до того, как стихнет смех и погаснут огни, она собиралась притворяться тем самым невинным существом, каким он ее видел.

Возможно, и Джорджу следовало немного попритворяться, с учетом жестокой смерти Эстли и Макса и страха за Алана Росса, который так ему нравился.

Росс не наслаждался балом; яркий свет и музыка не доставляли ему удовольствия. Он видел только смеющуюся Кристину, не отрывающую глаз от сменяющих друг друга мужчин, с которыми танцевала, тесно прижимаясь к каждому. Алан повернул голову и заметил, что Огаста смотрит в том же направлении. Она застыла, как монумент, рука мертвой хваткой вцепилась в перила лестницы.

Взгляд Росса поднялся от браслетов на ее запястьях к белым плечам, потом к лицу. Он и не думал, что Огаста способна на такие эмоции. И не понимал, что видит: отчаяние, страх или нежность, вызывающую злость.

За танцующими находился зимний сад, где генерал Балантайн стоял, чуть наклонившись вперед, и с улыбкой что-то говорил Шарлотте Эллисон. Взгляд Росса притянуло к ней, такой она была красавицей. И он видел, что это не обаяние юности, и не классическая красота, а энергия жизни. Даже с другой стороны бального зала он чувствовал ее эмоциональность. А Балантайн, который стоял рядом с ней так близко, что его рука касалась ее, просто забыл о существовании окружающего мира.

Именно эта парочка больно жалила гордость Огасты и вызывала на лице бурю чувств?

Он вновь повернул голову к леди Балантайн. Нет… теперь она смотрела в другую сторону и скорее всего генерала не видела. Смотрела она на Кристину, которая стояла у лестницы, ведущей на галерею, в платье из темно-красной тафты, раскрасневшуюся, со сверкающими глазами. Мужчина обнял ее за талию и что-то прошептал на ухо, наклонившись так близко, что она наверняка почувствовала тепло его дыхания.

И в тот момент Алан Росс определился с планами на один из ближайших вечеров: когда Кристина одна уедет в карете, он последует за ней и вызнает всю правду. Пусть и болезненная, она будет лучше отвратительных видений, которые сейчас рисовало его воображение.

Возможность узнать правду представилась даже раньше, чем он успел подготовиться. Уже на следующий вечер, сразу после обеда, Кристина извинилась, сказала, что у нее разболелась голова и она хочет проехаться в карете, чтобы подышать свежим воздухом. Дескать, весь день провела дома и теперь просто задыхается. Может навестить Лавинию Хоксли, которая в последнее время испытывает недомогание, так что мужу лучше ее не ждать.

Алан открыл рот, чтобы запротестовать, а потом, ощутив леденящий душу страх, осознал, что она предлагает ему ту самую возможность.

— Очень хорошо, если ты думаешь, что она в достаточной мере поправилась, чтобы принимать гостей, — согласился он с едва заметной дрожью в голосе.

— Да, я уверена, — весело ответила Кристина. — Ей, наверное, жутко скучно, бедняжке, потому что она вынуждена дни и ночи проводить в доме. Я думаю, она только порадуется возможности провести час или два в компании. Не жди меня.

— Хорошо. — Он отвернулся от нее. — Хорошо. Спокойной ночи, Кристина.

— Спокойной ночи.

Кристина подобрала юбку платья, в котором спустилась к обеду, и отбыла. Как же она отличалась от той девушки, за которую он ее принимал! Они давно уже стали чужими; ни шутливости, ни доверия в их отношениях не оставалось.

Пятью минутами позже, услышав, как закрылась входная дверь, Алан поднялся, прошел в гардеробную, взял теплое пальто, которое там висело, и надел его. Добавил шарф и шляпу и вышел вслед за ней на холодную, зимнюю улицу. Преследование кареты труда не составило. Она не могла ехать быстро по покрытой ледяной коркой брусчатке, так что он держался ярдах в двадцати. Никто не обращал на него ни малейшего внимания.

Пройдя чуть больше мили, Росс увидел, что карета остановилась у большого дома. Кристина вылезла из нее и вошла в дом. С другой стороны улицы Алан не мог разглядеть номер, но знал, что Лавиния Хоксли живет в этом районе.

Итак, Кристина ушла, как она и говорила, чтобы навестить приболевшую подругу. Так что он без всякой на то причины стоял и мерз под холодным ветром. Как глупо… и гадко!