Гарри Поттер и Лес Теней. Альтернативное окончание. - Constance_Ice

«Нет, приехать сюда было плохой идеей», - решил он, борясь с нахлынувшим исступлённым желанием надавать ей пощёчин, встряхнуть, и трясти, трясти изо всех сил, пока не оторвётся болтающаяся, как у марионетки голова, не остановится сердце…

Всё, что угодно, но только не эта неподвижность!

Не выдержав, он отвёл взгляд в сторону – и увидел стойку капельницы, и тянущийся от неё к руке Валери катетер с прозрачной жидкостью... И всё разом встало на свои места. Поразившее его с самого начала отсутствие в комнате колдомедика объяснялось очень просто: врачи сочли нерентабельным и далее тратить человеческие ресурсы на эту пациентку. Волшебник, поддерживающий силы другого волшебника, находящегося в коме, являющейся последствием магического воздействия, гарантировал полное сохранение магических способностей к моменту пробуждения – в отличие от маггловских средств. Но капельница была куда дешевле… Торчащая из вены трубка означала одно – на Валери Эвергрин, авроре и перспективном сотруднике отдела Тайн, поставили крест. Надежды больше нет. Вот на что намекал в последнем письме Дамблдор!

Как там говорилось: обнимать? Вести себя, как будто она живая? Повинуясь секундному порыву, профессор рывком приподнял Валери за плечи и принялся трясти беспомощное тело, не обращая внимания, как опасно раскачивается стойка капельницы.

- Проснись, - сдерживающее начало оставило его, и он рычал сквозь зубы, как раненый и разъярённый зверь. – Ты не можешь, не должна лежать тут, как неживая, будто тебе на всё плевать! Очнись, я прошу тебя, ты же сильная, я не верю, что ОН мог тебя уничтожить!

Потом он опомнился и ощутил тупой укол совести. Приоткрывшийся нежный рот, страдальчески взлетевшие углом брови – как знать, какие терзания причинили ей его слова, особенно, если очнуться не в её силах? Говорят, для мёртвых мучительно, когда живые слишком долго скорбят по ним: душа не может освободиться и отправиться в положенное ей путешествие… Её душа… Пусть она будет свободна.

- Прости меня, - тихо прошептал он в золотистый завиток возле уха, бережно и нежно укладывая исхудавшее хрупкое тело обратно на постель. – Прости. Я не хотел сделать тебе больно. Я должен тебя отпустить, и… я больше не приду.

И снова – непонятно зачем и почему, он взял цветок асфоделя с подоконника и вложил в её истончившиеся пальцы.

Дежурный оторвался от игры, чтобы закрыть за ним дверь, попрощался – Снейп его не услышал: прочь, прочь отсюда! Куда угодно, только прочь: чтобы никогда больше не вернуться.

Звёздное небо накрыло голову, и одновременно тело накрыла боль. Давно гнездящаяся под рёбрами, она из тихого партизана вдруг превратилась в полновластного диктатора, захватившего власть над государством - организмом. В глазах потемнело, звёзды начали меркнуть, остались лишь самые яркие, одна, кажется, упала. Левое плечо стало чужим. Его знаний по медицине хватало, чтобы предположить, что может стоять за подобными симптомами. Обидно, он никогда не жаловался на сердце.

Борясь с подступающей от боли слепотой, он прошел несколько шагов и прислонился к стене. Вернуться и отдаться в лапы к местным эскулапам? Это было бы самым разумным в его положении. Но очень не хотелось. Он выбрал второй вариант, опрометчивый и опасный – наложил на самого себя локальное обезболивающее заклятие. Несколько часов ему хватит, чтобы добраться до дома. Небо опять покрылось бесчисленными светящимися точками, плечо обрело подвижность. Проклятье, не под её ли окном он прислонился, как средневековый трубадур? Вернее, как идиот…

Снейп поднял голову, уставился в тёмное стекло – напрасно. Эти окна односторонне проницаемы, снаружи не видно ничего. И не слышно… Не слышно?! А это что?

Грохот. Звон падающего стекла.

Мерлин меня дери, что там происходит?!

Он не помнил, какое применил заклинание. Должно быть, не самое распространённое. Может быть, даже не слишком разрешённое. Но чертовски эффективное – суперпрочное стекло брызнуло в стороны крошечными осколками, когда Снейп с поразительной для его возраста и состояния ретивостью уже перемахивал через подоконник в комнату.

Капельница валялась на полу, из выдернутого катетера вытекал физраствор. А профессор Эвергрин в тонкой сорочке стояла на коленях возле двери, прижавшись к ней лбом и сжимая в руке асфодель.

- Валери! – голос сорвался. Прежде чем он успел добежать, допрыгнуть до неё, она выпрямилась во весь рост, и Мерлин знает, как ей это удалось. Даже после пары месяцев в коме мышцы атрофируются, и человек почти не способен самостоятельно передвигаться. Она смогла, она добралась до двери и теперь, пошатываясь, со странным выражением смотрела на него.

- Где мы?

- В Швейцарии, - ответ выскочил из него помимо его воли, разум ещё пребывал в нокауте, но губы уже двигались.

- Где Гарри? – губы упрямо сжались. – Где Вольдеморт?

- Всё… в порядке. Гарри со мной. Дементоры побеждены.

- Это больница? Я звонила, там, - она взмахнула рукой, чуть не потеряв при этом равновесие, - кнопка не работает. – Обессилено прислонилась к двери и недоумённо поднесла к глазам руку с зажатым в ней цветком. – Что это? Асфодель белый… Откуда? Северус?..

Как во сне – шагнул, поддержал. Она против ожидания, безропотно покорилась, почти упав на него.

- Пойдем, тебе нужно лечь. Я отнесу тебя. (Они даже не удосужились проверить звонок! Или отключили сознательно? Сейчас на вой наверняка сработавшей сигнализации прибежит дежурный…)

Голова на его плече. Бьющаяся на нежной шее голубая жилка. Сводящее с ума и безнадежное deja vu.

Опустил её на кровать. Завораживающе беззащитный синий взгляд снизу вверх. Присел рядом на краешке кровати. Она живая, Мерлин, живая, и так близко… Голова кружилась, а тело начал бить ледяной озноб, как при болезни. Валери не отодвигалась, её рука легла ему на колено. Чёрная струйка сползла по тонкому предплечью на простыню. - Смотри, у тебя кровь, ты выдернула трубку с физраствором. - Он обхватил потрясающе покорную руку за запястье, согнул в локте. - Держи вот так.

- Какие глупости, Северус, это же вена, кровь в любом случае скоро остановится… – но взгляд не отрывается от его пальцев на запястье. – Знаешь, я так рада, что первым вижу тебя… Скажи, я долго была… ну, в таком состоянии? – Синие глаза на секунду поднялись к его лицу и словно не выдержав, убежали вниз… наткнулись на этикетку упавшей бутылки. – Кстати, это не физраствор, а глюкоза… хотя неважно… Так, а это – что?!!