Гарри Поттер и Лес Теней. Альтернативное окончание. - Constance_Ice

исполнялось только в июле, комиссия в виде исключения согласилась

принять экзамен в апреле), и размышлял над тем, что сказал ему

директор о магии СновИдения, которая всё-таки существовала, просто

была еще более редкой, чем магия стихий.Последняя, как оказалась, достаточно часто встречалась у магов в прошлом и почти не попадалась в настоящее время. Обе они при применении не требовали палочек. Как понял Гарри, магия стихий была совершенно обычным делом для людей прошлого, которые каждый день имели дело либо с морем и ветром – в качестве мореплавателей, либо с огнем и минералами – в качестве алхимиков, либо с водой и деревом – друидов. Но выбравшие другой, технократический, путь магглы столкнули и магов с природной дорожки. Магию растений – магию начала дерева сохранили некоторые колдуньи – именно колдуньи, почему-то именно эта стихия – роста и плодородия соответствовала женской сути. А остальные начала, вернее, способность к управлению ими, в какой-то момент оказалась утрачена магическим сообществом, и ее заменила магия сновидений. Как правило, это тонкое волшебство было присуще тем, кто, родись он век назад, повелевал бы водой или огнем, но бывали исключения. Дамблдор, например, был магом Земли, как, возможно, и Гермиона. Единственным зарегистрированным современным магом стихии Земли. А Гарри по предположению директора мог оказаться незарегистрированным огненным магом. Что вкупе с передавшейся ему магией Тёмного Лорда, и неспособностью контролировать собственные умения делали юношу просто ходячей бомбой. Но оказалось, существует способ отвести энергию стихийной магии в другое русло…

«Как управлять телом сновидения», - читал Гарри. На заброшенном пособии по аппарированию лежал Косолапсус. За отсутствием Гермионы кот очень привязался к Гарри, спал в его кровати ночью и между стопок учебников днем. – В сновидении главное – это сохранить свою душу. Душу, а не разум. Потом важно выбрать себе тот облик, в котором будешь чувствовать себя безопасно. Это невозможно понять разумом, это можно только почувствовать. Маги дерева обычно выбирают мандрагору, воды – левиафана, твари с чешуей, в воде живущей и змее, а не киту подобной; маги огня – дракона, а металла – подгорного гнома…»

Снег за окном стал сырым и ноздреватым, а солнце палило с небес с немилосердной яростью, отвлекая от занятий и призывая оседлать метлу и кружить, кружить бездумно и беспечно над башнями Хогвартса, мечтая о весне и Сьюзен.

Аппарирование пока не давалось юноше – пару раз Гарри безнадёжно застревал между классной комнатой и Астрономической башней, гостиной Гриффиндора и квиддичным полем, Хогсмитом и поляной перед Запретным лесом. Экзамен неумолимо приближался, и Гарри с неохотой просматривал перед сном математические таблицы аппарирования. Зато все остальные предметы шли на ура. По Зельям можно было бы выбиться в отличники, не будь Гарри единственным учеником, но за неимением других жертв Снейп нещадно гонял его одного. Неожиданно обнаружившийся талант юноши к зельеварению ничуть не сблизил их, как ожидал Гарри, Снейп просто решил использовать его в качестве подмастерья-лаборанта. Гриффиндорец наварил такие количества антипростудного, успокаивающего, обезболивающего и антиподсказывающего зелья, что их хватило бы на стадо слонов или пресловутых левиафанов. И на несколько поколений учеников Хогвартса. Если эти поколения будут существовать…

Следуя указаниям брошюры, выданной Дамблдором, Гарри пытался управлять своим телом в сновидениях, подолгу рассматривал перед сном ладони и думая о том, куда хочет попасть, что хочет увидеть ночью. Бесполезно. О чем бы он ни думал перед сном, он всегда оказывался в комнате замка Снейпа, комнате с лиловыми шторами, и злая магия вонзалась под ребра пурпурно-фиолетовым мечом, смертельной тоской сжимая сердце. В руках его тоже оказывался меч, только огненно-золотой, и клинки пускались в зловещую пляску. Обычно сон заканчивался, когда вся комната вспыхивала, не выдержав напора бушующей в ней магии, занимались шторы, с хрустом скручивались, корежась и обугливаясь, ветхие пергаменты и инкунабулы, а Гарри просыпался посреди ночи в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, словно и правда всю ночь фехтовал. Гарри не видел того, кто сражался с ним, чувствовал лишь, что ухитрился бросить вызов хозяину комнаты – или его призраку, скорее всего тогда, когда первый раз помыслил отнять у горгульи её добычу. В марте вместе с настоящим снегом растаяли и потёки льда на балконе, лишний раз подтвердив жуткую реальность того, что происходило в снах, и теперь стало видно, что горгулья держит в когтях птицу – видимо, ту самую, изображенную на гербе Снейпов, только на гербе птица билась в кольцах змеи. Когда Гарри рассказал об этом Дамблдору, директор нахмурился. «Вполне возможно, что ты столкнулся с каким-нибудь древним проклятием рода Гриндельвальдов. Эта задача тебе не по зубам», - сказал директор и настойчиво посоветовал прекратить занятия и более того, пить перед сном Зелье Для Сна Без Сновидений, почти буквально повторив слова Люпина. Только если Римус считал сны пустой игрой уставшего мозга, на которую следовало обращать поменьше внимания, Дамблдор старался уберечь Гарри от опасности, поджидающей его в сновидениях. Ослушаться Гарри не посмел, и пугающие сны прекратились. Он стал лучше высыпаться, и сразу закончились проблемы с аппарированием.

Деревья Запретного Леса окутала зелёная дымка, а в очистившемся от ледяного покрова озера гигантский кальмар торжествующе шлёпал по воде щупальцами, приветствуя наступление тепла. А возможно, сожалея о несостоявшемся ужине – после успешной сдачи аппарирования Гарри так напраздновался наколдованным алкоголем, что на радостях аппарировал прямо на спину спящему чудовищу. Пока сонный после зимы кальмар соображал, что к чему, Гарри протрезвел и спешно переместился обратно в гостиную Гриффиндора, оставив оголодавшего за зиму моллюска выписывать разочарованные круги.

На смену апрелю торопился май, а за экзаменом по аппарированию последовали и другие, сданные не менее успешно. Оплошность вышла только с Креативной Трансфигурацией – МакГонаголл попросила Гарри сотворить какую-нибудь «маггловскую еду». Гарри напрягся, представив себе хот-дог, а спустя мгновение перед комиссией бесновалось чудовище, которое только с очень большой натяжкой можно было назвать собакой: из пасти валил дым, шерсть полыхала, словно смазанная фосфором.

- Если жизнь и рассудок дороги вам, держитесь подальше от… - пролаяла собака прежде чем опомнившаяся деканша взмахом палочки изничтожила светящегося монстра.