Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

— Ужасно, ужасно, — задумчиво проговорил Типтоп. — Ужасные времена! Старые Друзья предают Старых Друзей, у очага привечают врагов... ужасно. О, кстати, тайбань, один из наших старых друзей интересуется, не могли бы вы поставить ему кое-какой товар. Мне кажется, он говорил про окись тория.

Приложив огромное усилие, Данросс постарался сохранить на лице бесстрастную мину. Окись тория — это редкий минерал, важная составная часть газокалильных сеток в старомодных газокалильных лампах: при нагревании эти сетки испускают яркий белый свет. В прошлом году ему случилось узнать, что недавно Гонконг стал крупнейшим потребителем тория после Соединенных Штатов. Его любопытство возросло, потому что компания «Струанз» не участвовала в этом, по всей очевидности, весьма прибыльном бизнесе. Он быстро выяснил, что сырье относительно доступно, что торговля ведется в больших масштабах, тайно, что существует немало мелких импортеров и все они говорят о своем бизнесе очень туманно. В природе торий встречается в форме радиоактивных изотопов. Некоторые из них легко можно преобразовать в расщепляемый уран-235, и сам торий-232 представляет собой чрезвычайно ценный бридерный материал для атомного реактора. Конечно, торговля этими радиоактивными изотопами и другими производными тория, представляющими собой стратегическое сырье, находилась под запретом, однако он с изумлением узнал, что запрет не распространяется на окись и нитрат тория, которые легко преобразуются в результате химической реакции.

Выяснить, куда на самом деле поставляется окись тория, ему так и не удалось. Но ясно было, что в Китай. Как и многие другие, он уже долгое время подозревал, что в КНР интенсивно осуществляется атомная программа, хотя считалось, что она ещё в стадии разработки и до её завершения остается по крайней мере лет десять. Мысль о том, что у Китая будет ядерное оружие, вызывала у него противоречивые чувства. С одной стороны, распространение ядерного оружия представляет опасность. Но с другой стороны, как ядерная держава Китай тут же сделается серьезным противником для советской России, даже встанет наравне с ней, сможет угрожать и, конечно, уже не даст себя завоевать — особенно, если обзаведется средствами для нанесения ответного удара.

Оба смотрели на него. На лбу Ляна пульсировала маленькая жилка, хотя лицо ничего не выражало.

— Я не исключаю такой возможности, мистер Тип. Сколько нужно и когда?

— Насколько я понимаю, прямо сейчас и любое доступное количество. Как вы знаете, КНР предпринимает попытки модернизации, но лампы у нас до сих пор по большей части газовые.

— Да, конечно.

— Откуда вы могли бы получать окись или нитрат?

— Из Австралии, видимо, было бы быстрее всего, хотя на данный момент ничего не могу сказать про качество. Помимо Соединенных Штатов, — деликатно добавил Данросс, — добыча ведется только в Тасмании, Бразилии, Индии, Южной Африке, Родезии и на Урале... Там большие залежи. — Никто из китайцев не улыбнулся. — Насколько я понимаю, лучше всего остановиться на Родезии и Тасмании. Есть ли человек, с которым Филлип или я могли бы иметь дело?

— Некий мистер Ви Си Энг, в Принсес-билдинг.

Данросс чуть не присвистнул: на место встала ещё одна часть головоломки. Мистер Ви Си Энг, Фотограф Энг, был большим другом пропавшего Цу-яня, его старого приятеля и партнера, который при таинственных обстоятельствах бежал в Китай через границу с Макао. Цу-янь принадлежал к числу тех, кто ввозил торий. Только сейчас стало ясно, почему Цу-янь этим занимался.

— Я знаком с мистером Энгом. Кстати, как поживает мой старый друг Цу-янь?

Лян явно встревожился. «В яблочко», — мрачно прокомментировал про себя пораженный Данросс. Ему никогда и в голову не приходило подозревать Цу-яня в принадлежности к компартии или в сочувствии к коммунистам.

— Цу-янь? — нахмурился Типтоп. — Я не видел его уже неделю или больше. А что?

— Я слышал, он отправился с визитом в Пекин через Макао.

— Забавно! Весьма забавно. Интересно, зачем он собрался туда, этот архикапиталист?Ну что ж, никогда не перестаешь удивляться. Если вы будете так любезны связаться с мистером Энгом напрямую, он, я уверен, сообщит вам все подробности.

— Я свяжусь с ним сегодня же утром. Как только вернусь к себе в офис.

Данросс ждал. Придется пойти и на другие уступки, прежде чем они удовлетворят его просьбу, если она вообще будет удовлетворена. В уме он лихорадочно прикидывал, во что выльется их первая просьба, где взять окись тория и браться ли за это вообще; ему хотелось знать, на каком этапе своей ядерной программы сейчас находится КНР, и он прекрасно понимал, что этого ему не скажут никогда. Лян вынул пачку сигарет и предложил ему.

— Нет, спасибо, — отказался Данросс.

Китайцы закурили. Типтоп закашлялся и высморкался.

— Странное дело, тайбань, — проговорил он, — очень странно, вот вы из кожи вон лезете, чтобы помочь «Виктории», и «Блэкс», и всем вашим капиталистическим банкам, а в то же время ходят упорные слухи, что они не хотят помочь вам в беде.

— Возможно, они поймут, что поступают ошибочно, — предположил Данросс. — Иногда нужно забыть о своих обидах для общей пользы. Ослабление Гонконга не принесет ничего хорошего Серединному государству. — Он отметил презрительную гримасу на лице Ляна, но ему на это было наплевать. — В Китае с древности повелось не забывать Старых Друзей, которым можно довериться. И пока я остаюсь тайбанем Благородного Дома, пока в моих руках власть, мистер Тип, я и подобные мне — один из таких людей — мистер Джонджон, другой — губернатор — всегда будут протягивать руку дружбы Серединному государству и никогда не позволят гегемонистам пустить корни на нашем бесплодном утесе.

— Это наш бесплодный утес, мистер Данросс, — резко проговорил Типтоп, — которым в настоящее время управляют англичане, не так ли?

— Гонконг — территория Серединного государства и всегда был ею.

— Я пока не стану возражать против вашего определения, но через тридцать с лишним лет весь Коулун и Новые Территории к северу от Баундэри-роуд возвратятся к нам, не так ли? Даже если исходить из навязанных нашим предкам неравноправных договоров, которые мы не признаем.

— Мои предки всегда считали своих Старых Друзей мудрыми, очень мудрыми. Они не станут, как некоторые, отрезать себе «стебель», чтобы досадить «нефритовым вратам».

Типтоп усмехнулся. На каменном лице Ляна оставалось то же недружелюбное выражение.

— Ваш прогноз — что будет в девяносто седьмом году, мистер Данросс?

— Я не Старый Слепец Дун и не предсказатель, мистер Тип, — пожал плечами Данросс. — Что будет в девяносто седьмом году, то и будет. Старым Друзьям по-прежнему будут нужны Старые Друзья. Хейя?