Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

— Да, при условии, что торговля этим товаром не запрещена.

— Мне нужно письменное подтверждение.

— Ты его получишь сегодня вечером до закрытия. Пожалуйста, позвони ему сейчас.

— Через десять минут. Надо соблюдать приличия. Вы не будете возражать, если у вас в здании будет постоянно находиться представитель Банка Китая?

— Нет. Я уверен, что они никогда не пустят никого из наших в свое здание, но это неважно. — Хэвегилл снова посмотрел на часы, потом на Джонджона. — За этим парнем нужно будет следить, и придется кое-что пересмотреть в правилах безопасности, верно?

— Да, но это не проблема, Пол, — кивнул Джонджон. — Было бы просто отлично, если бы им оказался сам Типтоп. Иэн, ты считаешь, шанс есть?

— Не знаю. Ну а что насчет товаров для Юя?

— Мы не можем финансировать контрабанду, — отрезал Хэвегилл. — Тебе придется рассчитывать на свои силы.

— Разве кто-нибудь упоминал о контрабанде?

— Нет, конечно. Тогда скажу так: мы должны будем выяснить, что за товары намерен ввозить Юй, когда тебя попросят помочь с импортом и если это действительно произойдет.

— Послушай, Пол, ты же прекрасно понимаешь: это часть сделки — если она состоится. Зачем ещё им нужно было знакомить меня с ним?

— Почему бы тебе не выложить все об этом, Иэн? — вмешался Джонджон. — Мы приложим все усилия, чтобы помочь тебе, когда придет время. Ты ведь сказал Юю то же самое — что подождешь и посмотришь, но ведь никаких конкретных обещаний не прозвучало, верно?

— Но вы согласны во всем помогать мне?

— Да, по этому вопросу и по торию.

— Ну а как насчет моего займа?

— Я не имею права предоставлять его, Иэн, — произнес Пол Хэвегилл. — Мы уже все обговорили.

— Тогда созови прямо сейчас совет директоров.

— Я подумаю. Может, посмотрим, как все складывается, а? — Пол Хэвегилл нажал на клавишу и сказал в небольшой микрофон: — Пожалуйста, фондовую биржу.

Через мгновение из микрофона послышался голос. На его фоне было слышно, что там творится что-то невообразимое.

— Да, мистер Хэвегилл?

— Чарльз, какие последние новости?

— Весь рынок упал на двадцать восемь пунктов. — Оба банкира побледнели. У Данросса на лбу запульсировала маленькая жилка. — И похоже, начинается паника. Акции вашего банка упали на семь пунктов, акции «Струанз» — до одиннадцати пятидесяти...

— Господи! — пробормотал Джонджон.

— ...акции «Ротвелл-Горнт» упали на семь пунктов, «Гонконг пауэр» — на пять, «Эйшн лэнд» — на одиннадцать... Все падает. Активы всех банков идут вниз. Акции «Хо-Пак» заморожены на отметке двенадцать долларов, но, когда их разморозят, они упадут до одного. «Фар Ист энд Индия» выплачивает каждому клиенту не больше одной тысячи.

Хэвегилл занервничал ещё больше. «Фар Ист» был одним из крупнейших банков в колонии.

— Не хочется быть пессимистом, но все это похоже на Нью-Йорк в двадцать девятом! Я... — Голос утонул в буре криков. — Извините, ещё одно предложение о продаже акций «Струанз». Двести тысяч акций...

— Господи, откуда, черт возьми, только берутся эти акции? — недоумевал Джонджон.

— От каждого встречного и поперечного в Гонконге, — холодно проговорил Данросс. — В том числе из «Виктории».

— Мы вынуждены были защитить наших инвесторов, — прокомментировал Хэвегилл, потом добавил в микрофон: — Спасибо, Чарльз. Перезвони мне без четверти три. — Он отключил микрофон. — Вот тебе и ответ, Иэн. Я никак не могу рекомендовать совету директоров выдать вам ещё один заем на сто миллионов без покрытия.

— Ты будешь созывать совет директоров прямо сейчас или нет?

— Твои акции круто идут вниз. У тебя нет активов, которые ты мог бы заложить, чтобы ослабить атаку на свои акции; твои банковские активы уже заложены, а цена твоих собственных падает с каждой минутой. В понедельник или во вторник Горнт выкупит акции, и тогда он будет контролировать «Струанз».

Данросс не спускал с него глаз.

— Ты позволишь Горнту купить наш контрольный пакет? Не верю. Ты выкупишь акции раньше него. Или вы уже договорились, как разделите «Струанз»?

— Никакой договоренности нет. Пока. Но если ты сейчас же откажешься от руководства «Струанз», письменно подтвердишь, что продашь нам столько собственных активов, сколько нам нужно, по рыночной цене при закрытии рынка в понедельник, согласишься назначить нового тайбаня по выбору нашего совета директоров, мы объявим, что полностью поддерживаем «Струанз».

— Когда вы объявите об этом?

— В понедельник в три десять.

— Другими словами, ты не даешь мне ничего.

— Ты сам всегда говорил, что главное преимущество Гонконга в том, что это свободный рынок, где сильный выживает, а слабый погибает. Почему ты не убедил сэра Луиса снять твои акции с продажи?

— Он мне это предлагал. Я отказался.

— Почему?

— «Струанз» сильны как никогда.

— А может, настоящая причина — желание сохранить репутацию, твоя дурацкая гордость? Извини, но я не могу предотвратить неизбежного.

— Чушь! — бросил Данросс, и Хэвегилл вспыхнул. — Ты можешь созвать собрание. Ты можешь...

— Никакого собрания не будет!

— Иэн! — Джонджон попытался притушить открытую враждебность. — Послушай, Пол, как насчет такого компромисса: если через Иэна мы получаем деньги Китая, ты тут же созываешь совет директоров, чрезвычайное собрание, сегодня? Ты можешь это сделать — сейчас директоров в городе достаточно, и это будет справедливо. А?

Хэвегилл помолчал.

— Я подумаю.

— Этого недостаточно, — горячо возразил Данросс.

— Я подумаю. Будь любезен, позвони Типто...

— Если собрание будет, то когда?

— На следующей неделе.

— Нет. Сегодня, как предлагает Джонджон.

— Я сказал, что подумаю, — вспыхнул Хэвегилл. — А теперь, пожалуйста, позвони Типтопу.

— Если ты гарантируешь, что соберешь совет директоров не позже чем завтра в десять утра!

Теперь Хэвегилл не говорил, а скрежетал:

— Тебе не удастся шантажировать меня, как в прошлый раз. Не хочешь звонить Типтопу, позвоню я. Могу это сделать прямо сейчас. Если они хотят одолжить нам деньги, одолжат независимо от того, кто позвонит, черт возьми! Ты заключил сделку по торию, ты согласился встретиться в следующем месяце с Юем, мы согласны поддержать эту сделку независимо от того, кто будет контролировать Благородный Дом. Я не уполномочен предоставлять тебе ещё какие-либо займы. Так что принимай все как есть. Я подумаю о том, чтобы созвать совет директоров до открытия рынка в понедельник. Это все, что я обещаю.

Повисла долгая и напряженная тишина.