Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

Повисла долгая и напряженная тишина.

Данросс пожал плечами. Потом взял трубку и набрал номер.

— Вэйййй? — послышался высокомерный женский голос.

— Пожалуйста, Досточтимого Тип Токто, — сказал он по-кантонски. — Это Тайбань.

— А-а, Тайбань. А-а, минуту, пожалуйста. — Данросс ждал. На кончике подбородка Джонджона собралась капля пота. — Вэйййй? Тайбань, у него доктор, Досточтимый Тип Токто очень плохо себя чувствует. Пожалуйста, перезвоните попозже! — И телефон отключился, прежде чем Данросс смог что-то сказать. Он набрал номер ещё раз.

— Это Тайбань. Я хоте...

— Какой ужасный этот телефон. — Ама заговорила в два раза громче. — Он болен, — прокричала она в трубку. — Позвоните попозже!

Через десять минут Данросс позвонил снова. Теперь линия была занята. Он попробовал набрать номер ещё несколько раз, но безуспешно.

В дверь постучали, вошёл запыхавшийся и взволнованный старший кассир.

— Извините, сэр, но очереди не кончаются, нам ещё работать четверть часа. Я предлагаю ограничить выдачу, скажем, по тыся...

— Нет, — отрезал Хэвегилл.

— Но, сэр, мы почти пусты. Разве...

— Нет. Банк «Виктория» не может приостанавливать выплаты. Мы не вправе отказываться от своих обязательств. Нет. Продолжайте выдавать все до пенни.

Поколебавшись, кассир вышел. Хэвегилл вытер лоб. Джонджон тоже. Данросс снова набрал номер. По-прежнему занято. Когда было уже почти три часа, он попробовал в последний раз, потом позвонил в телефонную компанию и попросил проверить линию.

— Она временно не работает, сэр, — сообщил оператор. Данросс положил трубку.

— Двадцать долларов против медяка, трубку сняли специально. — На его часах было 15:01. — Давайте выясним, что там на рынке.

Хэвегилл вытер ладони. Не успел он набрать номер, как телефон зазвонил.

— Это главный кассир, сэр. Мы... всё в порядке. Выданы деньги последнему клиенту. Двери закрыты. «Блэкс» тоже еле успел, сэр.

— Хорошо. Проверьте оставшуюся наличность в хранилище и перезвоните.

— Слава богу, сегодня пятница, — вздохнул Джонджон.

Хэвегилл набрал номер.

— Чарльз? Какие последние новости?

— За день рынок упал на тридцать семь пунктов. Наши акции — на восемь.

— Господи! — вырвалось у Джонджона. Никогда акции банка не опускались так низко, даже во время беспорядков пятьдесят шестого года.

— А «Струанз»?

— Девять пятьдесят.

Оба банкира посмотрели на Данросса. Его лицо оставалось бесстрастным. Он ещё раз набрал номер Типтопа, пока брокер рассказывал о ценах при закрытии. Снова занято.

— Позвоню ещё из офиса, — сказал он. — Как только дозвонюсь, сообщу. Что вы намерены предпринять, если денег Китая не будет?

— Есть лишь два решения. Ждем фунты, и губернатор объявляет, что в понедельник или ещё несколько дней, сколько потребуется, банки не работают. Или принимаем предложение Московского торгового банка.

— Типтоп абсолютно ясно дал понять, что подобный шаг приведет к нежелательным последствиям. Это будет означать — вставить Гонконгу палку в колеса навсегда.

— Других вариантов нет. Данросс встал.

— Есть лишь один. Кстати, губернатор не звонил вам?

— Звонил, — отозвался Хэвегилл. — Он хочет, чтобы в шесть часов мы открыли хранилище для него, тебя, Роджера Кросса и ещё какого-то человека по имени Синдерс. С чем это все связано?

— Разве он не сказал?

— Нет. Упомянул лишь про Закон о неразглашении государственной тайны.

— До встречи в шесть. — И Данросс вышел.

Достав носовой платок, Хэвегилл вытер пот.

— Одно хорошо: этот надменный болван влип по самое некуда, — злобно пробормотал он, набирая номер Типтопа. Набрал ещё раз.

Зазвонил внутренний телефон. Вместо Хэвегилла трубку снял Джонджон.

— Да?

— Это главный кассир, сэр. В хранилище всего семьсот шестнадцать тысяч двадцать семь гонконгских долларов. — Голос дрожал. — Это... это все, что у нас осталось, сэр.

— Благодарю вас. — Джонджон положил трубку и передал сообщение Хэвегиллу.

Ни слова не говоря, заместитель главного управляющего стал снова набирать номер Типтопа. Тот по-прежнему был занят.

— Начинай диалог с представителем Советов.

Джонджон покраснел.

— Но это невозможно...

— Выполняй! Выполняй немедленно! — Тоже покрывшись краской, Хэвегилл ещё раз набрал номер Типтопа. Снова занято.

Данросс вошёл в свой офис.

— Господин Тода уже здесь, тайбань. Со свитой, как обычно. — Чувствовалось, что Клаудиа не в своей тарелке. Она и не скрывала ни нервозности, ни неприязни.

— Пригласите их, пожалуйста.

— Два раза звонил мистер Аластэр, просил перезвонить, как только вернетесь. И ваш отец.

— Я позвоню им позже.

— Хорошо, сэр. Вот телекс от «Нельсон трейдинг» из Швейцарии. Они подтверждают, что купили золота в три раза больше, чем обычно, по заказу компании «Грейт гуд лак» из Макао.

— Прекрасно. Немедленно вышлите Ландо копию и запросите деньги.

— А это телекс от «Орлин мерчант банк». Они подтверждают, что, к сожалению, не смогут возобновить заем и требуют оплаты.

— Пошлите им телекс: «Благодарю вас».

— Я проверила относительно миссис Данросс: они добрались благополучно.

— Хорошо. Выясните домашний телефон специалиста для Кэти, чтобы я мог позвонить ему в выходные.

Клаудиа сделала ещё одну пометку.

— Звонил ваш сын из Сиднея. Сказал, что чудесно провел вечер и вылетает в понедельник рейсом компании «Кантас». А это список остальных звонков.

Он пробежал длинный перечень. В голове мелькнуло: сын, наверное, уже не девственник, а может, это произошло ещё до встречи с милой Шейлой. При мысли о милой шейле — как называют девушек в Австралии — снова пришла на ум великолепная Снежная Яшма. «Интересно, почему её так зовут? Она напомнила мне Изящную Яшму. Та теперь где-то на Тайване, у неё свой „дом тысячи наслаждений". Может, пришло время найти её и отблагодарить?» Вспомнилось, о чем предупреждал, умирая, старик Чэнь-чэнь. «Послушай, сын мой, — старый Чэнь-чэнь говорил шепотом, и голос у него прерывался. — Никогда не пытайся найти её. Ты заставишь её нарушить правила приличия, лишишь красоты вас обоих. Она уже постарела, её „нефритовые врата" иссохли, и удовольствие она получает от хорошей еды и хорошего бренди. С приходом старости дети „мира наслаждений" не становятся лучше, как не становится лучше их характер. Предоставь её судьбе и воспоминаниям. Будь милостив. Всегда будь милостив к тем, кто отдает тебе свою молодость и свое инь, чтобы прийти на помощь твоему ян. Эх, вот бы снова стать таким молодым, как ты...»