День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Бурцев вскрикнул, когда осколок вошел ему в бедро, и повалился на землю, пытаясь собою заслонить раненого. Рядом растянулась Биноева. Американский вертолет, выпустив еще пару коротких очередей, промчался над пытавшимися отползти под дерево партизанами, развернулся на девяносто градусов и выпустил по лесу несколько НУРС, разорвавшихся в зарослях.

Джеймс Салливан зубами разорвал упаковку перевязочного пакета, прижав бинт к кровоточащей ране на бедре раненого десантника, лишь стонавшего сквозь зубы. Сержант с силой обернул бинт вокруг ноги, поверх пропитавшейся кровью штанины, завязав концы в узел.

— Мы тебя вытащим, — пообещал он, наклонившись к уху товарища. — Помощь на подходе, парень!

Над самым ухом вновь ударил пулемет Родригеса. Десантник уже отстрелял из своего М249 целую ленту, две сотни патронов, и только что заправил вторую, примкнув снизу к «Миними» массивный пластиковый короб. Трассеры повисли над перепаханной взрывами поляной, протянувшись куда-то к лесу. Русские ответили немедленно, разом открыли огонь несколько автоматов, и Салливану пришлось вжаться в землю, молясь, чтобы его не задело рикошетом.

— Ублюдки, — выругался Родригес, тоже залегший, и слышавший, как со свистом проносятся над головой пули террористов. — Никак не уймутся, мать их!

— Сейчас успокою выродков, — буркнул Салливан, загнав в камору подствольного гранатомета цилиндр осколочной гранаты.

Сержант на мгновение высунулся из укрытия и тотчас нажал на спуск. Хлопнул М203, и граната, пролетев над поляной, разорвалась где-то в подлеске. А Джеймс снова плюхнулся на землю, и вовремя — в нескольких дюймах над ним с гулом пролетела пуля.

— Черт, тут снайпер! — испуганно воскликнул Родригес.

— Засек его?!

— На двух часах, сержант!

Джеймс Салливан поднял лежавший у ног цилиндр противотанкового гранатомета М136, пристроив метровой длины трубу поудобнее на плече и взведя спусковой механизм. Сержант успел пожалеть, что американская армия до сих пор не обзавелась чем-то вроде русского капсульного огнемета «Шмель», чудовищную мощь которого многие десантники уже успели испытать на себе. Мощности кумулятивной боеголовки РПГ было все же недостаточно против пехоты, но Салливан прицелился и нажал на спуск.

— Получите, гребаные ублюдки!

Грохот выстрела ударил по ушам, отозвавшись тупой болью где-то под черепной коробкой. На опушке леса полыхнуло, пламя взрыва поднялось и тотчас опало.

Пока сержанту и его людям везло. Из всего отделения были ранены лишь двое, и то несерьезно. Еще одного десантника контузило, так что у него кровь до сих пор текла из ушей и он ничего не слышал, благо, каждый из оказавшихся здесь бойцов отлично владел стандартным языком жестов, так что понять друг друга они могли и без слов.

Внимание, слушай мою команду, — разнесся над позициями десантников голос принявшего на себя командование оставшимися людьми лейтенанта из первого взвода. — Будем прорываться к точке эвакуации. Первый взвод, отвечаете за раненых! Второй взвод, прикрываете остальных! Эй, сержант, вы ведь из второго взвода?

— Да, сэр, так точно сэр, — отозвался Салливан, на которого указал незнакомый офицер. — Второй взвод!

— Где ваш взводный, сержант? Он жив? Ранен?

— Он убит, лейтенант, сэр!

— Временно назначаю вас командиром взвода, сержант! Обеспечьте нам прикрытие, помогите вытащить раненых! Бойцы из вашего взвода пойдут в арьергарде! Вам все ясно? Командуйте, сержант!

— Есть, сэр! Все ясно, сэр! — рявкнул Джеймс Салливан. — Взвод, внимание, слушай меня! Первое отделение на левый фланг, второе — на правый. Третье отделение — в тыл, не дайте ублюдкам стрелять нам в спины! Выведем наших парней отсюда целыми! Приготовились все! Нас прикроют с воздуха вертолеты и «дроны»!

Слушая четкие, уверенные приказы, десантники и сами ощутили уверенность. Салливан, ставший на фланге, защищая раненых, заменил магазин М4 на полный, зарядил подствольный гранатомет, машинально пересчитав оставшиеся боеприпасы, и теперь был готов рывком вскочить и броситься бежать туда, куда укажут. Его товарищи тоже проверяли оружие, нервно поглядывая друг на друга и бросая взгляды во тьму, в сторону леса, из которого уже почти не стреляли.

— Направление — северо-запад, — продолжал деловито командовать лейтенант, скрытый сумраком. — Нам нужно пройти меньше мили до ближайшей удобной площадки, вертолеты встретят нас там. Вперед!

Десантники вскочили и, на бегу открыв шквальный огонь в сторону леса, бросились бежать. Сержант Салливан видел, как кто-то тащит под руки раненых, иных пришлось нести на носилках, благо, взводные санитары и их прихватили с собой. И пока первый взвод изо всех сил бежал к лесу, бойцы Салливана оставались на месте, поливая свинцом опушку, отделяя противника от своих товарищей завесой огня.

— Уходим, — наконец, приказал сержант, убедившись, что остальные уже почти добрались до леса, сходу опрокинув заслоны русских. — Живее, парни!

С грохотом над головами бойцов пронесся «Апач», обрушивший на лес шквал огня из бортовой пушки, снаряд которой запросто мог перерубить ствол дерева при прямом попадании. Волна воздуха, поднятая лопастями несущего винта, прокатилась по земле, взметнув валявшийся повсюду мелкий лесной мусор, опавшую листву, хвою, ветки и куски сухой коры.

Колонна десантников, над которыми добрым ангелом кружил плюющийся огнем «Апач Лонгбоу», втянулась в лес, и тотчас впереди раздались взрывы, а затем — истошные вопли.

— Стоп, всем стоп, — разнеслась новая команда. — Не двигаться! Впереди минное поле! Санитар, сюда, быстрее!

— О, дьявол! — Джеймс Салливан, опустившись на колено, вскинул карабин, прижимая приклад к плечу. — Загнали нас прямо в ловушку, выродки!

Сержант почувствовал, как ледяными пальцами ужас впивается в его сердце, сковывая его холодом. Мины были страшнее любого противника. Нельзя увидеть, нельзя испугать, безмолвная и беспощадная смерть, не различающая правых и виноватых. Одно неверное движение — и тебя разорвет на куски, а заодно достанется и тем, кто окажется рядом. И лучше уж сразу быть убитым, чем остаться никчемным калекой на всю жизнь. Пытаться обнаружить или обезвредить мины ночью, да еще под огнем оставшихся где-то поблизости русских террористов было чистым самоубийством.

— Оставаться на месте, — скомандовал Салливан. — Стоять, где стоите! Даже не шевелиться!

И тотчас рядом, ударив по ушам тугой волной, грянул новый взрыв. Уже услышав приказ, один из десантников по инерции сделал шаг, зацепив тонкую растяжку контактного взрывателя ОЗМ-72. «Прыгающая» мина взвилась над землей, подброшенная вышибным зарядом, и взорвалась, оказавшись на высоте человеческого роста.