День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Ходить по дремучему лесу, да еще ночью, было чертовски сложно. Несмотря на прибор ночного видения, Джеймс Салливан несколько раз едва не упал, запинаясь об узловатые корни, а однажды чуть не свалился в неглубокий овраг. Для того чтоб преодолеть меньше мили, сержанту и бойцам из его отделения, вызвавшимся участвовать в спасательной миссии, пришлось потратить почти полчаса. Десантники шли осторожно, озираясь, не ослабляя хватку на оружии, готовые встретить врага градом пуль.

— Всем предельное внимание, — напомнил Салливан. — Эти русские — мастера устраивать засады. И под ноги смотрите, здесь могут быть мины. Кажется, ублюдки ими засыпали все вокруг!

Десантники, и без того настороженные, напряглись так, что были готовы стрелять на любой шорох. Солдаты понимали, что каждая секунда промедления может оказаться фатальной для пилотов сбитого «Апача», но и бежать вперед сломя голову никто не желал.

— Родригес, держись ко мне поближе! — приказал Салливан пулеметчику, пыхтя и споя шагавшему чуть правее с «Миними» наперевес. — Патронов еще много?

— Половина ленты, сержант!

— Бывало и хуже, черт возьми!

Место падения вертолета нашли почти сразу, по рассыпанным всюду обломкам, по деревьям, перерубленным лопастями несущего винта, словно гигантским топором. Половина отделения осталась на месте, заняв позиции под прикрытием леса, а остальные осторожно двинулись к лежавшему на земле АН-64, сильно поврежденному при падении.

— Пригнуться! — скомандовал Салливан, крадущийся вместе с двумя своими десантниками к искореженному вертолету, возле которого не было заметно никаких признаков жизни.

Сам сержант к вертолету не подошел, остался вместе с Родригесом страховать своих бойцов, присев на колено в десятке ярдов от «Апача», пока его товарищи осматривали то, что осталось от винтокрылой машины. Один из них чертыхнулся, а затем сообщил Джеймсу:

— Сержант, сэр, здесь один пилот, мертвый! Задняя кабина открыта, есть немного крови! Кажется, мы опоздали, сэр!

— Ищите следы! Под ноги смотреть! Барнс, попробуй достать тело!

Пока один из бойцов пытался вскрыть кабину, его товарищ, опустившись едва ли не на четвереньки, бродил вокруг, пытаясь отыскать следы.

— Тут гильзы, свежие, — негромко произнес он, взглянув на Салливана. — От «беретты», девятимиллиметровые!

— Проклятье! Русские, кажется, успели раньше!

— Наверное, они увели пилота с собой, сержант, сэр! Мы попробуем их догнать? Далеко они уйти не могли!

— Чтобы присоединиться к тому парню в «Апаче»? — Салливан кивком указал на тело первого летчика, которого его боец все-таки смог вытащить из смятой кабины. — Это их лес, мы тут гости, к тому же незваные. Я не собираюсь бродить здесь без поддержки. Будем продвигаться к точке эвакуации. Барнс, Фиорети, несите тело, я вас прикрываю! Ну, бегом!

Двое десантников, подхватив труп пилота, рысцой кинулись к лесу, ожидая каждый миг, как треск автоматных очередей разорвет ночное безмолвие, и на них со всех сторон кинутся притаившиеся в засаде русские партизаны. Джеймс Салливан, держа у плеча карабин М4, дождался, пока его бойцы доберутся до зарослей, соединившись с прикрывавшими их товарищами, и последним покинул место падения. На этот раз десантники не успели вовремя, русские забрали с собой выжившего пилота, а, может, и не стали с ним возиться, пристрелив и бросив тело где-нибудь поблизости.

— Движемся к точке эвакуации, — повторил свой приказ Салливан, присоединившись к остальным бойцам. — Родригес, Кроуфорд, в головной дозор! Живее, парни! Нужно пройти примерно милю! Вперед, бегом!

Они рванули с места, чувствуя прилив сил. Ужасы боя, суматошного, жестокого, стоившего жизней многим хорошим парням, остались позади. Просто небольшая пробежка, пусть и в полной выкладке, и «Черный ястреб» унесет их прочь из этого страшного леса, встречающего непрошенных гостей летящим в упор свинцом и рассыпанными на каждом шагу минами.

Стрекот вертолета десантники услышали не сразу, оглушенные собственным тяжелым дыханием и стуком рвавшихся из груди сердец. Винтокрылая машина, летевшая на малой высоте, вынырнула из-за деревьев, пройдя над самыми головами инстинктивно присевших солдат. Салливан остановился, провожая ее взглядом, и увидел, как вертолет разворачивается, вновь приближаясь к ним. А когда расстояние сократилось до нескольких сотен футов, в лицо десантникам ударил яркий луч прожектора, поймавший горстку американцев в круг слепящего света.

— Какого черта?! Что это?! — Салливан почувствовал растерянность, понимая, что совсем непохоже на эвакуацию диверсионной группы из вражеского тыла.

Вертолет медленно приблизился, поток ветра, поднятый бешено вращавшимся винтом, швырнул в лица десантников пыль и труху, лежавшую под ногами, а с неба раздался металлический голос, усиленный мощным динамиком:

Американские солдаты, вы незаконно находитесь на территории России! приказываю оставаться на месте и сложить оружие!

— Это русские, — понял Салливан. — Мать их, это русские! Огонь! Отгоните «вертушку»!

Родригес первым выполнил приказ, вскинув М249 и послав в сторону опустившегося еще ниже вертолета длинную очередь. Салливан даже увидел искры, высекаемые пулями из округлых бортов русского Ми-8, нависшего над горсткой десантников. Сам сержант сделал несколько выстрелов из карабина, целя в остекление пилотской кабины.

Вертолет взвился на полсотни метров вверх, уходя из-под огня, а затем под его короткими крылышками вспыхнуло пламя, и на землю обрушился огненный шквал. Висевшие на пилонах автоматические пушки ГШ-23 в подвесных установках УПК-23-250 зашлись в длинных очередях, перепахивая поляну, по которой заметались в панике американцы. Салливан успел увидеть, как рядового Родригеса разорвало пополам от прямого попадания снаряд калибра двадцать три миллиметра, прежде чем самого его настигла очередь. Сержант упал, вжимаясь в землю и накрыв руками голову, словно это могло остановить осколки рвавшихся вокруг снарядов.

А вертолет, залив пламенем всю округу, уже опустился к самой земле, и из распахнутой двери в борту посыпались люди в камуфляже, с оружием в руках, бросившиеся к ошеломленным американцам. Сержант Салливан попытался встать на ноги, но подскочивший русский ударом одним ноги выбил из его рук карабин М4, а вторым свалил обратно на землю самого сержанта, грозно нависнув над ним и направив в лицо Джеймсу свой АК-74.

— Лежать, не шевелиться! — произнес по-английски русский, лицо которого было скрыто черной вязаной маской, а голову облегал массивный противопульный шлем.