Ребенок, который был вещью. Изувеченное детство - Дэйв Пельцер

Судья потер лоб, потом покачал головой:

— Хорошо. Спасибо, миссис Пельцер. Это будет отмечено в протоколе. — Затем он обратился к мисс Голд: — Случай необычный и непростой. Я внимательно прочитал все материалы дела и обратил внимание вот на что….

Судья углубился в подробности, и я потерял счет времени. Внутри все медленно сжималось. Я знал, что через несколько минут суд закончится и мама заберет меня назад в «сумасшедший дом». Я посмотрел в ее сторону: от маминого лица по-прежнему веяло каменным холодом. Я закрыл глаза и представил, как снова сижу в позе военнопленного на ступенях лестницы, ведущей в гараж. Пусть сейчас я не хотел есть (в приюте хорошо кормили), но даже воспоминание о том, как я страдал от голода, заставило меня содрогнуться. Я не знал, смогу ли вернуться к такому существованию. Я всего лишь мечтал избавиться от боли и унижений.

— Дэвид? — Мисс Голд слегка встряхнула меня, чтобы вернуть в реальность. — Дэвид, судья хочет, чтобы ты встал.

Я потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. Судя по всему, я снова задремал.

— Зачем? Я не понимаю…

Мисс Голд взяла меня за локоть:

— Давай, Дэвид. Судью нужно слушаться.

Я посмотрел на мужчину в мантии — он кивнул, словно соглашаясь со словами мисс Голд. К горлу подкатил комок, стало тяжело дышать. Когда я отодвинул стул и встал, мисс Голд похлопала меня по руке:

— Все в порядке. Просто скажи судье правду.

— Итак, молодой человек, — начал судья. — Если коротко, то суть в следующем: в зависимости от того, что ты скажешь, либо суд решит, что твое дальнейшее пребывание в родительском доме невозможно и тебя необходимо поместить под опеку социальных служб… либо ты вернешься и будешь и дальше жить со своей матерью.

У меня глаза расширились от страха. Я не верил, что этот момент настал. Все присутствующие смотрели на меня. Пальцы дамы с седеющими волосами замерли над печатной машинкой. Во время заседания я заметил, что стоило кому-то что-то сказать, как она тут же начинала с невероятной скоростью шелестеть клавишами. И теперь она ждала моих слов. Я с трудом сглотнул и сжал кулаки. Мама тоже смотрела на меня, но ее взгляд не выражал ничего, кроме ненависти.

Тогда я постарался сосредоточиться на судье. Еще раз сглотнул и приготовился рассказывать, что врал учителям и мисс Голд, что на самом деле только я виноват во всех проблемах, что мама никогда меня не обижала. Краем глаза я заметил, что она не спускает с меня глаз.

Время остановилось. Я зажмурился и представил, как вернусь в «сумасшедший дом». Уже вечером мама снова будет бить меня и устраивать «газовую камеру»; спать я буду в гараже на старой раскладушке, опять начну в ужасе ждать рекламу и мечтать о том, чтобы сбежать и зажить нормальной жизнью, стать обычным ребенком, который не боится умереть от голода и может играть с другими детьми…

Мисс Голд не заметила, как я искоса посмотрел на нее, глубоко вздохнул и вдруг снова почувствовал цветочный запах духов. Этот аромат окружал ее в тот день, когда она в первый раз увидела меня, когда в первый раз обняла, когда мы лежали на диване и говорили обо всем на свете. Я вспомнил, как играл с ее волосами.

Перед глазами замелькали картины моей недолгой жизни во временном приюте: вот я смеюсь вместе с другими ребятами, а вот мы играем в баскетбол, в прятки или просто носимся по дому тети Мэри; в конце дня она стоит на крыльце и зовет нас ужинать, но мы не слышим ее, потому что ушли на берег залива или охотимся на змей на лугу. Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Кожа на пальцах потеряла нездоровый красный цвет и перестала шелушиться. Я даже успел немного загореть.

Я чувствовал, как мама сверлит меня взглядом. Словно пытаясь ускользнуть от него и собраться с мыслями, я снова вдохнул спасительный цветочный запах.

Я задержал дыхание буквально на секунду и, прежде чем моя храбрость окончательно улетучилась, выпалил:

— Сэр, я не хочу жить с ней! Простите меня, пожалуйста! Я не хотел рассказывать! Не хотел, чтобы от меня были проблемы!

Мама прожигала меня взглядом. У меня подкосились ноги, я чуть не упал обратно.

— Значит, решили, — объявил судья. — Постановлением суда несовершеннолетний Дэвид Пельцер помещается под опеку суда. Опека суда будет осуществляться до достижения им возраста восемнадцати лет. Дело закрыто! — быстро закончил он и ударил молотком по куску дерева.

Я стоял, не в силах осознать случившееся. Мисс Голд вскочила и обняла меня так крепко, что я испугался, как бы она не сломала мне ребра. Меня со всех сторон окружили ее волосы, я даже ими чуть не подавился. Через несколько секунд мой ангел-хранитель опомнился. Я вытер слезы и шмыгнул носом. Потом посмотрел на судью — и он мне улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. На мгновение мне показалось, что Его Честь даже подмигнул мне!

Прожигавший меня лучами ненависти мамин взгляд замигал и потух.

Мисс Голд положила руки мне на плечи:

— Дэвид, я так горжусь тобой!

И прежде чем она успела сказать что-то еще, я прервал ее:

— Мне очень жаль, мисс Голд! Я не хотел вам врать. Простите меня за то, что заставил вас плакать. Вы когда-нибудь сможете меня простить? Я всего лишь хотел…

Вместо ответа она убрала волосы у меня со лба и внимательно посмотрела мне в глаза:

— Шшш… Все хорошо. Я знала, что ты поступишь правильно. А теперь твоя мама хочет…

— Нет! — закричал я. — Она заберет меня назад!

— Тише! Она всего лишь хочет попрощаться с тобой, — заверила меня мисс Голд.

Пока мы с ангелом-хранителем медленно шли к выходу из зала суда, я пытался разглядеть маму. Она тоже плакала. Мисс Голд подтолкнула меня вперед, но я не спешил, пока не удостоверился, что мой ангел никуда не уйдет и будет рядом. Чем ближе я подходил к маме, тем сильнее я плакал. Часть меня не хотела с ней расставаться. Мама раскинула руки, и я кинулся к ней, забыв обо всем. Мама обняла меня, словно я снова был маленьким мальчиком. И ее чувства были совершенно искренними.

Потом она отпустила меня, взяла за руку и повела к машине. Я не боялся. Возле фургона мама вручила мне несколько пакетов с новой одеждой и игрушками. Открыв рот, я смотрел на все это богатство и не знал, что думать.

Голос подвел меня, когда я собрался прощаться с братьями. В ответ на мое невнятное «пока» они почти дружелюбно кивнули. А я почувствовал себя предателем и решил, что они ненавидят меня за неумение держать язык за зубами.

— Я буду скучать по тебе, — всхлипнула мама.

— Я тоже! — вырвалось у меня прежде, чем я сообразил, что говорю.

Хоть я и радовался решению суда, непонятно откуда взялась грусть. Я разрывался между свободой и желанием остаться с мамой и семьей. Все было слишком хорошо, чтобы поверить в это. Одежда, игрушки, возвращение в приют… Но больше всего я радовался теплоте маминых объятий.

— Прости меня за все, — плакал я. — Мне правда очень жаль. Я не хотел рассказывать.

— Это не твоя… — начала мама, но потом замолчала и продолжила уже другим, более уверенным голосом: — Все в порядке. А теперь послушай меня. У тебя появился шанс начать все сначала. И я хочу, чтобы ты был хорошим мальчиком.

— Я буду! — ответил я, размазывая слезы по щекам.

— Нет! — холодно поправила меня она. — Отнесись к этому серьезно! Ты должен быть хорошим мальчиком. Должен стать лучше, чем был.

Я посмотрел в ее покрасневшие опухшие глаза. В тот момент мама действительно желала мне лучшей жизни. Я понял, что она знала, какой вердикт вынесет суд, раньше, чем зашла в зал.

— Я буду хорошим. Буду очень стараться, — сказал я, распрямляя плечи, как когда-то в подвале, после очередной «игры». — Ты будешь гордиться мной. Я все сделаю, чтобы ты мной гордилась.

— Это неважно, — возразила мама. Перед тем как попрощаться, она еще раз обняла меня: — Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Я отвернулся и, всхлипывая и шмыгая носом, пошел к мисс Голд. Я не оглядывался. Мне нужно было подумать над тем, что сказала мама. «Чтобы ты был счастлив». Такое чувство, будто она отпускала меня. Я почти потерял сознание, когда добрался до мисс Голд. Она помогла мне загрузить в машину драгоценные мамины подарки. Потом мы стояли и смотрели, как уезжает старый семейный фургон. Я махал на прощание всем его пассажирам, но только мама ответила на мой жест. Из-за поднятого окна я не слышал, что она говорит, но по губам смог прочитать: «Будь счастлив».

— Как насчет мороженого? — вдруг предложила мисс Голд, чтобы снять напряжение.

Я выпрямился и улыбнулся:

— Отличная идея, мэм!

Пэм нежно взяла меня за руку, сжала мои пальцы своими, тонкими и изящными, и мы отправились в кафетерий.

Мы шли мимо машин и высоких деревьев; я почувствовал исходящий от них едва уловимый запах и остановился. Запрокинув голову, я смотрел на солнце. Так продолжалось несколько минут: я старался вобрать в себя все ощущения этого дня. Теплый ветер, шевелящий мои волосы. Ярко-зеленую траву. Я больше не дрожал от страха: мой мир изменился.