Искупление - Канаэ Минато

В ванной вскрыла себе вены. Порезы оказались неглубокие, жизни ее ничего не угрожало. Мне кажется, скорее всего, это была демонстрация. Мама, конечно, обвиняла себя, что не дала ей крепкого здоровья, что у нее поэтому случился выкидыш. Но не думаю, что причина была в этом. Наверняка сестра догадалась, что мой ребенок от ее мужа.

Зять тоже во всем винил себя, проводил с сестрой все время, заботился о ней, как мог. То ли из-за проблем у него на работе, то ли из-за ребенка я потеряла возможность поговорить с ним об убийстве. Кроме того, это потеряло актуальность. Рождение ребенка не приближало его ко мне, да и я больше так не хотела его, как раньше. Я решила, что сама дам жизнь моему ребенку и самостоятельно воспитаю его. Он будет единственным, кому я нужна.

Думаю, эти десять месяцев и десять дней даны мне для того, чтобы почувствовать себя матерью.

Но именно вы мне этого не разрешали.

Больно! Дайте мне передышку… Не трогайте меня! Я не хочу, чтобы вы гладили меня по спине!

* * *

Мне не хотелось больше думать про убийство, но тут я получила ваше письмо. И копию письма Саэ. А потом – копию из еженедельного электронного журнала, где разместили признания Маки и ваше письмо. Я называю это письмом, но на самом деле там была всего одна строчка:

Я простила всех вас.

Разве это не странно? В чем вы нас обвиняете? Что мы сделали вам и Эмили? Когда вы читали письмо Саэ, вам разве не пришло в голову, что из-за вас она убила мужа? Когда вы обнаружили, как слова, брошенные вами в злобе больше десяти лет назад, подавили сознание этой девочки гораздо сильнее, чем вы могли представить, вы не знали, что делать? Так? В панике вы сделали копии письма и отправили их нам троим. После этого одна из нас совершила убийство.

Вы отправили нам эти письма, потому что хотели, чтобы мы забыли ваши слова, но это не сработало, и вы добавили фразу от себя. Однако все равно одна из нас убила. Она потом сказала, что не читала вашего письма. Вы подумали, что сможете спасти последнюю девочку, и поэтому примчались прямо ко мне.

Вы ведете себя смешно. Вините себя, что все так получилось, но при этом думаете только о себе. Не поэтому ли вы говорите, что прощаете нас?

Если б вы на свадьбе Саэ просто извинились перед ней, сказали бы, что жалеете о своих резких ужасных словах, может быть, она не думала бы все время о том обещании, которое, как ей казалось, дала вам. Если б к письму Саэ вы добавили бы всего одну строчку, что мы должны забыть о той договоренности, Маки не оказалась бы загнанной в угол. Я не знаю, насколько сильно вы повлияли на Акико, но то, что случилось со мной, не имеет к вам никакого отношения.

А вы разве и правда приезжали сюда перед этим?

Для меня было шоком то, что Маки в своем признании назвала имя человека, который управлял бесплатной школой. Я тогда подумала, что надо с ней встретиться. Сначала я думала увидеться с ее младшей сестрой… И тут случилось это несчастье с Акико. Происшествия с Саэ и Маки были далеко и произвели на меня не такое сильное впечатление, как то, что случилось с Акико в нашем родном городе. Я не полицейский, поэтому никто меня не обвинил бы, если б я ошибочно объявила кого-то убийцей. Это меня меньше беспокоило, чем попытка положить всему этому конец.

Я сказала мужу сестры, что мне надо сообщить ему что-то очень важное, и попросила приехать ко мне домой. Как он понял значение слова важное, стало ясно сразу, как только он добрался до моей двери. Он бросился на колени, кланялся в пол и повторял:

– Я буду помогать тебе деньгами, как смогу, но только, ради бога, никому не говори, что ребенок мой.

Из-за большого живота я не видела его лица, но было понятно, как он расстроен. Может быть, перед его уходом из дома сестра что-то ему сказала. Квартира моя была на втором этаже, рядом с лестницей, и мимо мог пройти кто угодно, но он по-прежнему стоял на коленях, опустив голову, умоляя, чтобы никто не узнал никогда, что ребенок его. Мысль о том, что такой человек был отцом моего ребенка, сильно расстроила меня. Зачем мне рассказывать ему мой важный секрет?

И тут мне неожиданно пришло в голову, что в префектурной полиции, возможно, работает господин Андо. Почему я раньше об этом не подумала?

Если я расскажу сейчас все, толку не будет, и я раздумала посвящать зятя в это дело. Я вышла из квартиры и хотела уйти, когда он неожиданно крепко схватил меня сзади. Это, разумеется, не было выражением нежности.

– Никогда не вздумай рассказать об этом Маю! – прошипел он, ошибочно полагая, что я направляюсь к ней. И, по-прежнему не отпуская, стал толкать меня к лестнице.

Мой зять хотел меня убить. Нет, не меня – ребенка во мне. Хотя это был его ребенок, он хотел убить его ради моей драгоценной сестры, ради нее – этого я допустить не могла!

Несмотря на то, что я была очень зла, что я в отчаянии пыталась защитить своего ребенка, мой зять все-таки был полицейским, хоть и тощим. Я никак не могла освободиться. Он подтолкнул меня к самому краю лестницы, одна нога у меня соскользнула, и я была уверена, что упаду. И именно в тот момент раздался телефонный звонок в кармане моего свитера. Звонок был музыкой из известного полицейского телесериала. И мой зять, вздрогнув, ослабил хватку.

Я вырвалась из его объятий и свободной рукой что было силы толкнула его в грудь.

Простите, эсэмэска от сестры…

Похоже, что мой зять не выжил.

Тот телефонный звонок был вашим. После того как зять скатился с лестницы, я вытащила телефон, чтобы вызвать «скорую», и там светился ваш номер. Это меня обеспокоило, но сперва я вызвала «скорую помощь», а после их приезда рассказала врачам, что случилось.

– Это моя вина, – объяснила я им. – Я вспомнила кое-что важное по поводу убийства, которое произошло пятнадцать лет назад, и попросила мужа сестры, полицейского, приехать ко мне, чтобы посоветоваться с ним. Мы собирались вместе отправиться в полицейский участок, торопились, я поскользнулась на ступеньке… Он пытался меня удержать – и сам упал. Мне так жаль… очень, очень жаль…

Я стояла там и плакала, у меня начал болеть живот, и, хотя еще немного рановато, я попросила их довезти меня до больницы. Вскоре вы дозвонились мне и сказали, что находитесь рядом и хотите встретиться, поэтому я дала вам адрес больницы. Но мне интересно – сперва вы ездили ко мне домой? И всё видели? Уж очень мне подозрительно время вашего звонка.

А… значит, я права.

Вы рады, что помогли мне? Или вы были не в состоянии вынести это? Зная, что последняя из нас четырех тоже убила кого-то прямо у вас на глазах?.. Не могли? Тогда почему не позвонили мне раньше? Разве вы не приехали к моему дому, увидели, что ко мне пришел мужчина, и чисто из любопытства стали ждать, чтобы посмотреть, что из этого получится?

В итоге ваши чувства к нам не были искренними. Возможно, вы по-прежнему ненавидите нас, считая ответственными за убийство Эмили.

Так я думала. Мы случайно оказались там в момент убийства. Убийца не выбирал жертву из нас пятерых, он с самого начала хотел убить Эмили. И ее сокровище, то кольцо, как-то связано с этим, а вы, поскольку оно принадлежало вам, имеете ко всему этому отношение.

Думаю, вы знаете этого человека, который управлял той школой для особенных детей, этого господина Нандзё.

Доказательство… слух, который дошел до меня от знакомой, той самой, которая спорила с мужем по поводу дня зачатия, что Эмили не родная дочь вашего мужа. Недавно вашу компанию возглавил новый президент, ведь так? И много чего случилось. Может быть, слух беспочвенный, но мне кажется, не стоит совсем уж сбрасывать его со счетов. И я полагаюсь