Искупление - Канаэ Минато

верила, – что он ее не предаст, и получала удовольствие, наблюдая за мной. Если это так, то она все и спровоцировала.

Я хотела бывать у них ежедневно, но, с учетом расстояния, могла появляться там только в выходные, чтобы помочь с домашней работой. Мне так это нравилось! Обычно я ехала туда утром в субботу, готовила обед, потом кормила им зятя. Мы бывали только вдвоем. Иногда смотрели кино или видео, играли во что-нибудь… Вечером, когда я собиралась уйти, сказав, что мне пора, он никогда меня не задерживал. Кроме одного раза.

В прошлом ноябре пришла новость о том, что в отделении префектурной полиции произошло нарушение режима секретности. Писали ли об этом?.. Не знаю. Какая-то очень секретная папка с именем, фамилией, адресом и прочей информацией, касающейся несовершеннолетнего преступника, была случайно отправлена в городскую сеть по борьбе с преступностью. Такая вот новость.

Это произошло по вине моего зятя. Точнее, случилось из-за нового компьютерного вируса, который внедрил в их систему какой-то хакер. Но муж сестры, как ответственное за безопасность информации лицо, пострадал. До этого сестра зарезервировала поездку на курорт на Хоккайдо, а теперь сказала, что не будет отменять ее и платить в связи с этим штраф, – и уехала одна. Мы остались с ним вдвоем.

Руки, о которых я так долго мечтала, на одну ночь были моими. Это случилось две недели спустя четырнадцатого августа минус двести восемьдесят дней. Но в тот раз все не закончилось. Потому что во мне зародилась новая жизнь. Этот ребенок теперь изо всех сил пытается появиться на свет.

Простите. Прервемся на минуту…

* * *

Когда я поняла, что беременна, я почувствовала, что приобрела нечто потрясающее.

Я могла родить ребенка моего зятя, ребенка, который никогда не появился бы у моей сестры. Может быть, после его рождения зять развелся бы и женился на мне… Я надеялась на это, и мне стало казаться, что это реально.

Родители были в шоке. Мама причитала, что не сможет смотреть в лицо родственникам и соседям из-за позорной беременности. Однако когда отец ей сказал: «Но это ведь значит, что у нас будет наследник!» – она немного успокоилась, сходила со мной в местный храм для получения благословения и сопровождала меня к врачу, хоть я и настаивала, что вполне справлюсь сама. А когда узнала, что родится мальчик, стала еще добрее, готовила мне любимые блюда, когда я заезжала домой, разрешала смотреть сколько угодно телевизор и видео. Даже в присутствии сестры.

После того как сестра снова вышла на работу, она начала курить. Каждый раз, когда она доставала сигарету, мама делала ей выговор, что меня очень трогало. Удивительно. Правда? Мама относилась ко мне гораздо лучше, чем после того, как я пережила это убийство. Такие перемены заставляли меня лишний раз радоваться беременности.

Хотя в целом жилось скучновато. У меня был сильный токсикоз, и даже пришлось бросить работу. Но как только утро заканчивалось, я начинала чувствовать себя нормально – и жалела, что теперь нельзя взять отпуск по беременности.

Мне казалось, надо сделать что-то, способное порадовать моего зятя. Я вспомнила, что сестра говорила как-то, что во время следующих кадровых переназначений его вполне могут отправить работать в какое-нибудь захолустье. Сначала я подумала, что, если б он возглавил небольшой полицейский участок в каком-нибудь городке, это было бы неплохо, но потом сообразила, как тяжело для него окажется такое понижение в должности. Надо сделать что-то хорошее для моего зятя, моего зятя-полицейского…

Если б он как-то отличился, ему не пришлось бы покидать префектурный офис. Например, поймал бы преступника… Срок ответственности за убийство Эмили скоро заканчивался… Такие мысли крутились у меня в голове, и я подумала: «Если б это было так легко, полиция давно арестовала бы убийцу. Вот что помогло бы. Я почувствовала, что решение найдено.

Вы когда-нибудь слышали о том, что беременные женщины часто выигрывают в лотерею? Не думаю, что это суеверие. В тебе развивается новая жизнь, и неудивительно, что при этом появляется некая божественная энергия… Правда, глядя на все это сегодня, я думаю, что просто была чересчур чувствительной.

Это случилось в апреле. Откровение явилось ко мне через радио. Правда ведь, при беременности глаза очень быстро устают? Поэтому в тот день я слушала радио. Вы помните новость прошлым летом о мальчике, который жил в какой-то бесплатной школе и поджег ее?.. Школу собирались снова открыть и передавали интервью с директором. Спрашивали его, почему необходимы такие школы, что он думает по поводу возросшей подростковой преступности. Я слушала вполуха – и вдруг заметила, что у меня участился пульс.

Почему так стало биться сердце? Из-за голоса этого человека. Он был похож на голос того, кто убил Эмили. Что в нем было особенного? Все ведь звучат примерно одинаково…

Этот человек говорил очень четко, его легко было понимать, и всё; в остальном голос был совершенно обычный. У меня в старшей и средней школе было несколько учителей с похожим произношением. Может быть, я просто очень хотела найти убийцу и поэтому так восприняла его голос? Так я подумала. Забавная мысль…

Но в связи с этим интервью меня беспокоило кое-что еще. Бесплатная школа. В нашем городе было несколько детей вроде Акико, которые сами превратили себя в затворников, но никто из них не посещал такую школу. Тем не менее название звучало знакомо, однако я не понимала почему. В тот день, когда Эмили обвинила меня в воровстве, она упомянула о ком-то, кто хотел превратить тот заброшенный дом в подобную альтернативную школу…

Дом тот так и не продали, пять лет назад его снесли. Агент по недвижимости, занимавшийся тогда, давно, продажей дома, сейчас уехал. Я его знала, потому что в конце финансового года он пришел к нам домой, хотел убедить родителей купить этот участок. Работал он недалеко, и я просто так, без какого-то плана, отправилась к нему, ничего особенного не ожидая, думая о том, где потом жить мне, моему зятю и нашему ребенку. Его офис находился около станции.

Когда агент увидел мой живот, он с надеждой спросил:

– Полагаю, ищете новое жилье?

Мне пришлось его разочаровать – сказать, что я хотела кое-что узнать о человеке, осматривавшем пятнадцать лет назад заброшенный дом, в котором он планировал открыть бесплатную школу для особенных детей.

– Насколько я помню, – сказал агент, – школа должна была открыться для проблемных детей из города, поэтому речь шла о необходимости удобного подъезда. Но содержать ее – дело нелегкое. Помните, сожгли уже одну… Когда я увидел это по телевизору, удивился, что школами занимался один и тот же человек.

Вот что сказал мне агент по недвижимости. Мужчина, голос которого так напоминал голос убийцы, посещал заброшенный дом за два месяца до гибели Эмили. «Если это правда, то это потрясающее открытие», – подумала я. То, что мои предположения подтвердились, только усложнило ситуацию. Что со всем этим делать? Я запуталась.

Что из всего этого следовало? За два месяца до убийства человек, чей голос, как мне показалось, был похож на голос убийцы, посетил наш город. Но сам по себе голос ничего не доказывал. Кроме того, надо было еще учитывать кражу французских кукол.

Необходимы были более веские доказательства. Типа отпечатков пальцев… Что тогда говорила Эмили? Разве она не сказала, что человек, который нашел наши сокровища, приходил смотреть тот заброшенный дом? «Интересно, он трогал мою книжную закладку? В полиции были отпечатки пальцев с волейбольного мяча?» После того как убийца пошел с Эмили, он какое-то время постучал мячом о землю; может, на нем остались отпечатки? Что, если бы полицейские сказали, что отпечатки нашли и они совпали с теми, что были на моей закладке? Вот это помогло бы. Закладка не напоминала мне ни о чем приятном, но я хранила ее в память об Эмили.

Надо обо всем рассказать моему зятю…

И тут как раз случилось ужасное. Сестра пыталась покончить с собой. Я как-то пришла навестить родителей, она тоже была у них.