Дорога охотника 4 - Ян Ли

Серт открыл дверь кабинета.

— Охотник Рик, ваша светлость.

Знакомый кабинет — камин, стол с картами, шкуры на стенах. Барон сидел в своём кресле, как обычно, с бокалом вина. Вроде бы не нервничал. Или нервничал, но прятал эмоции так, что чёрта с два заметишь.

А напротив, в гостевом кресле, сидел человек.

Серт не соврал — высокий, крупный, лет сорока пяти. Широкие плечи, загорелое лицо, коротко стриженные волосы с проседью. Глаза — серые, пронзительные, спокойные. Из тех глаз, которые умеют смотреть на человека так, что ему хочется немедленно исповедаться во всех грехах, начиная с передёргивания в детстве на украденный у папы журнал. Какое-то мажорное облачение — тёмно-синее, с серебряным символом на груди: солнце с семью лучами. Дорожное, как сказал Серт, интересно, какая тогда парадная ряса, любят они понты.

На поясе — меч, хороший, судя по ножнам. И кинжал тоже не декоративный, рукоять обмотана кожей, потёртой от долгого использования. Охотничий инстинкт молчал. Ну, в смысле работал, сканировал, но человек перед ним был именно человеком. Обычным, живым, без подозрительной ауры, без ничего потустороннего. Просто крупный мужик с мечом и верой в бога. Или богов. Или что у них тут в пантеоне, я так и не разобрался до конца… собственно, я вообще забил на этот вопрос, может, и зря.

Предчувствие опасности молчало тоже, а вот ощущение опасности было, присутствовало. Лёгкое, фоновое, как гул высоковольтных проводов. Возможно, даже не от этого конкретного человека — от того, что стояло за ним. Организация, ресурсы которой я даже примерно не мог оценить. Организация, которая существовала столетиями и с которой вынуждены были считаться самые влиятельные люди как минимум этого региона.

Посланник встал. Поклонился — с достоинством, как равный равному. Или как человек, который считает себя представителем силы, превосходящей любого барона.

— Охотник, — сказал он. Голос — глубокий, ровный, привычный к тому, чтобы его слушали. — Благодарю, что согласились встретиться. Моё имя — брат Маркус. Я служу Храму Предвечного Света, в звании орденского инспектора.

Орденский инспектор. Понятия не имею, что это значит в местной иерархии, но звучит солидно.

— Рик, — представился я.

— Просто Рик, — повторил Маркус. — Присядете? Разговор предстоит долгий.

Я посмотрел на барона. Крейг едва заметно кивнул: сядь, послушай, потом решим. Знакомый жест, уже научился читать его мимику… во всяком случае ту, которую он желал демонстрировать. Десять дней близкого общения — не срок, но и не мелочь, особенно для обладателя очень неплохо раскачанной внимательности.

Сел. Принял кружку пива от Серта. Он, конечно, никуда не ушёл — стоял у двери, как положено верному телохранителю-шпиону. Отпил. Посмотрел на Маркуса.

— Слушаю.

Маркус не торопился. Сложил руки на коленях, помолчал. Сам собирался с мыслями или давал мне время расслабиться — непонятно.

— Я буду прямолинеен, — начал он. — Храм знает о вашем существовании. Знает о метке. Знает о ваших способностях. И знает, что граф Мирен, культ Глубинного и несколько других заинтересованных сторон имеют на вас свои планы.

— Это не новость.

— Нет, не новость. — Маркус кивнул. — Новость это то, зачем я здесь. И то, что я скажу дальше, может вас удивить.

— Я давно разучился удивляться. Валяйте.

— Храм не имеет к вам претензий.

Я моргнул. Посмотрел на барона — тот сидел с невозмутимым лицом, что означало, что эту информацию он уже слышал. Посмотрел обратно на Маркуса.

— Серьёзно? Ну, тогда я тоже не имею претензий к Храму.

— Ценю ваш юмор. — Маркус позволил себе тень улыбки. — И я понимаю ваш скептицизм. Репутация Храма в вопросах, связанных с Глубинным и его… проявлениями, — достаточно однозначная. Исторически мы действительно уничтожали носителей метки. Без исключений, без разбирательств, без права на апелляцию.

— Но?

— Но вы — первый носитель за триста лет, который не утратил разум и не стал орудием Глубинного. Первый, кто использовал его силу и остался собой. Это меняет ситуацию.

— Меняет — насколько?

— Настолько, что Храм готов рассмотреть иные варианты, помимо уничтожения. — Маркус выпрямился в кресле. — Я здесь не как инквизитор, Рик. Я здесь как… назовём это — дипломат.

Дипломат. Храмовый дипломат. Ну, главное не назвать его хреновым дипломатом, а так норм. И, кстати, насчёт отсутствия претензий с моей стороны я не шутил, ну да проехали.

— И что именно Храм предлагает? — спросил я.

— Для начала разговор. — Маркус посмотрел мне в глаза. — Долгий, честный, подробный. О вас, о метке, о Глубинном. О том, что вы знаете, что видели, что чувствовали. Храм хочет понять — можно ли сосуществовать с тем, что в вас, или нет.

— А если решит, что нельзя?

— Тогда всё сильно усложнится, — сказал Маркус спокойно. — Но я искренне надеюсь, что до этого не дойдёт.

Искренне надеюсь. Все мои чувства и навыки, не самые простые, стоит признать, не распознавали ложь. Или правда очень убедительная имитация, но вроде бы Маркус верил в то, что говорил. По крайней мере — в этот момент.

Я допил пиво и поставил кружку.

— Ладно, — сказал я. — Поговорить — это я всегда готов.

Барон кашлянул. Негромко, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

— Полагаю, — произнёс Крейг, — разговор лучше продолжить завтра. Утром. Когда все стороны отдохнут и… подготовятся.

Подготовятся. То есть — когда барон обсудит ситуацию со мной наедине. И когда я обсужу её с Лисой и Тихим. И когда все мы подумаем, не является ли этот вежливый инквизитор троянским конём, за которым следом прискачет целый отряд пиздюленосцев.

Маркус кивнул.

— Разумеется. — Он встал, снова поклонился. — Благодарю за гостеприимство, ваша светлость. И за готовность к диалогу, охотник.

— Не благодарите, — сказал я. — Ещё ничего не решено.

— Разумеется, — повторил Маркус. И вышел — спокойно, не торопясь, с достоинством человека, который знает себе цену и не сомневается в том, что завтрашний разговор состоится.

Дверь закрылась.

Барон и я посмотрели друг на друга.

— Ну и? — спросил я.

— Ну и, — повторил барон. —