Дорога охотника 4 - Ян Ли

Мы нашли стадо в пяти километрах от замка, в дубовой роще, где они паслись, вырывая корни и перекапывая землю, как толпа бульдозеров. Пятнадцать голов, как и докладывала разведка. Один секач — главный, самый крупный — и четырнадцать особей поменьше, включая трёх самок с выводком подросших поросят. Тактика была простая, местные её практиковали не первое десятилетие. Группа Горана — семеро с копьями и щитами — выстроилась полукругом, перекрывая направление отхода к лесу. Тихий — наверху, на удобном дереве, с арбалетом. Я и Виттор — ударная группа, задача которой — спровоцировать стадо и направить его в нужную сторону.

Зашли с подветренной стороны и начали шуметь. Я колотил древком копья по деревьям, Виттор орал что-то нечленораздельное и хлопал в ладоши. Звук разнёсся по роще, и стадо среагировало. Секач поднял башку, повёл носом, засёк нас. Уставился маленькими злобными глазками, прикидывая расклад. Потом решил, что двое наглых людишек — это оскорбление, которое он не потерпит, и рванул в нашу сторону. За ним — остальные, потому что куда стадо, туда и все.

Мы побежали к подготовленной позиции. Секач нёсся за нами, быстрый, сволочь. Очень быстрый, быстрее, чем мы ожидали. Даже призрачный шаг пригодился — один раз, когда секач почти догнал. Щёлк — и я на пять метров левее, а туша промчалась мимо, клацнув клыками по пустому воздуху. Красиво, эффективно, стильно. Виттор даже не увидел — слишком был занят собственным выживанием.

Горан и его мужики встретили свинок стеной копий и щитов. Кабаны оказались тупые, но живучие: первые удары копий остановили передних, задние напирали, получалась свалка. Тихий снимал задних — арбалетные болты находили цели: шея, глаз, бок за передней лапой, где шкура тоньше.

Секач, впрочем, просто так сдаваться не собирался. Развернулся внутри загона, сломав два копья, как спички, и попёр на прорыв. На Горана — лично, видимо, решил начать с него. Горан принял удар на щит, щит не выдержал — треснул пополам. Я подоспел сбоку, вонзив копьё в бок глубоко, под рёбра. Виттор — с другой стороны, рубящим по морде. Секач пошатнулся, упал на землю, попытался встать, но не смог. Остальных добили за несколько минут. Шесть мелких разбежались — гоняться не стали, пусть живут, разоряют колхозников. И так девять туш, задолбёмся тащить.

— Система работает, — сказал Виттор, и я не понял сразу, что он имел в виду не мою Систему с большой буквы. — Знать заранее, сколько их и где, — половина успеха.

Другая половина — копья, мечи и здоровенные мужики с ними, но кто я такой, чтобы спорить.

Глава 9

Через два дня — ещё одна вылазка. На этот раз — тварь, которую местные называли скальным ползуном. По описанию — что-то вроде гигантской ящерицы, обитающей в каменистых предгорьях. Повадилась таскать овец, крестьян и, по слухам, загрызла сторожевую собаку. Собаку было жалко больше всех.

Ползун оказался неприятной штукой. Два с половиной метра длиной, покрытый бронёй из каменных пластин, с хвостом, которым можно сносить заборы. Не быстрый, но хитрый: прятался среди камней и нападал из засады, хватая добычу челюстями и утаскивая в нору. Нора, кстати, была впечатляющей — выбитая в скале полость, метра три в диаметре, заваленная обглоданными костями. Уютненько.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ФАУНЫ: СКАЛЬНЫЙ ПОЛЗУН

ОПАСНОСТЬ: ВЫСОКАЯ

ОСОБЕННОСТИ: БРОНИРОВАННАЯ ШКУРА, ВЫДАЮЩАЯСЯ МАСКИРОВКА В ГОРАХ, ОСОБО МОЩНЫЕ ЧЕЛЮСТИ

Выкурили этого варана-переростка дымом. Горан притащил какую-то местную дрянь — вонючие травы, которые при горении давали густой едкий дым. Забили дымовуху в нору и подожгли. Ползун вылез через три минуты, злой, фыркающий и ничего не видящий от слёз. Встретили его залпом из пяти арбалетов, потом — добили копьями. Без особого героизма и надрыва, такой себе косплей забойщиков на мясокомбинате. Мясо ящерицы, по заверениям Горана, «жёсткое как подошва, но с пивом поканает». Шкуру забрали — из этих пластин делали неплохие элементы брони, по утверждению баронского кузнеца. Даже перепало вознаграждение от старосты деревни — мешок зерна и приглашение на свадьбу его дочери. Последнее я вежливо отклонил.

Четвёртая вылазка — через неделю после волчьей охоты. В лесу, в десяти километрах от тракта, замечены мои старые знакомые, сумеречники. Два, может, три. Ночные хищники, которые обычно не забирались так близко к обжитым землям. Неприятные оказались твари. Быстрые, сильные, с когтями, которые рвут кольчугу, как бумагу. Главная проблема — они практически невидимы ночью и очень трудно уловимы даже охотничьим инстинктом. Полуматериальные, что ли… не знаю, как это работает, но сигнатура у них размытая, нечёткая, как плохо настроенное радио… ну да, опять эта кривая аналогия. Так другой-то нет.

Решили действовать на рассвете, когда сумеречники слабее всего. Вышли затемно, заняли позиции вокруг участка леса, где их видели. Я сканировал, пока не нащупал цель — три сигнатуры, слабые, приглушённые, забившиеся в тёмный овраг, где солнце не доставало до дна.

Местные связываться с этими зверушками не любили, но рабочая методика у них имелась — а куда деваться. Как и большинство животных, сумеречники не любили огонь, так что прихватили с собой факелы, масло и обвязанные смоляной паклей стрелы. Загнали тварей на свет — а на свету они теряли свою маскировку и становились обычными хищниками. Быстрыми и опасными, но обычными. Виттор зарубил одного лично — красиво, чисто, одним ударом… но всё равно дать бы ему пиздюлей за лишний риск. Второго завалили арбалетами. Третий попытался уйти — я перехватил его Призрачным шагом, материализовавшись прямо на пути отступления. Тварь не ожидала, затормозила, и этой секунды хватило, чтобы копьё вошло ей в грудь.

Копилка опыта пополнялась, и хотя никакого прогресс-бара не подвезли, до следующего уровня оставалось, по ощущениям, ещё несколько серьёзных стычек. Или одна очень серьёзная. Или много-много мелких — но мелкие давали так мало опыта, что смысла гоняться за крысами-переростками не было никакого.

Между вылазками жизнь в замке шла своим чередом. Я тренировался — каждый день, минимум два часа. Призрачный шаг, ближний бой, стрельба. Виттор присоединялся, когда мог. Спарринги с ним были полезны обоим: он учился реагировать на нетипичные атаки, я — работать против хорошо обученного фехтовальщика. Ну и сам по себе спарринг качал навык ближнего боя, медленно, но верно.

Лиса занималась своими гильдейскими делами, о которых я старался не спрашивать, а она — не