Рыжие братья - Иден Филлпот

Ганс кивнул головой и взял понюшку табаку.

- Правильно, - ответил он, чихая.

- Какой вопрос? - спросил Альберт Редмэйнес. - Какой вопрос вы задавали себе, Джузеппе и Питер, и не могли ответить? Я человек в таких делах темный, и мне никаких вопросов не приходит в голову.

- Вопрос, мой друг, следующий: действительно ли Роберт Редмэйнес убил Майкеля Пендина и Бендиго Редмэйнеса? И вы можете прибавить к этому вопросу другой: действительно ли оба они убиты?

Дженни в испуге вскочила. Рука ее инстинктивно вцепилась в руку Марка, сидевшего рядом.

Марк Брендон взглянул на нее и был поражен выражением страха и ужаса, с которым она смотрела на Дориа; итальянец сам был удивлен неожиданным предположением Питера.

- Корпо ди Бакко! В таком случае...

- В таком случае поле наших исследований значительно расширяется, спокойно ответил Ганс и обратился к Дженни:

- Вас, кажется, испугала мысль о вашем втором браке? Но ведь я ничего не утверждаю: мы просто ведем дружескую беседу и высказываем различные предположения. Если даже допустить, что Роберт Редмэйнес не убивал Майкеля Пендина, это еще не значит, что Майкель Пендин жив, Вы не должны пугать себя напрасно, если не пугались до сих пор.

- Теперь более, чем когда-либо, необходимо найти моего несчастного брата, - воскликнул Альберт. Интересно, между прочим, - прибавил он, - что брат Бендиго, когда ему рассказали о появлении Роберта, решил, что явился призрак. Как все моряки, он был очень суеверен и поверил, что Роберт жив только тогда, когда Дженни увидела Роберта и говорила с ним.

- То, что Роберт Редмэйнес не был тогда призраком, можно считать доказанным, Ганс, - сказал Марк Брендон. - Человек, который явился в "Воронье Гнездо", действительно был Робертом Редмэйнесом; мы можем в этом отношении положиться на свидетельство миссис Дориа; она опознала своего дядю и не могла ошибиться. Остается доказать, что человек, появившийся здесь, тоже Роберт Редмэйнес во плоти и крови, но я думаю, что и доказывать здесь нечего. Кто же другой это может быть? Правда, непонятно, каким образом он мог до сих пор скрываться и избегать ареста; но вы сами знаете, что случаются иногда и более невероятные вещи.

- Постойте, - прервал его Ганс. - Если не ошибаюсь, Бендиго вел дневник, куда каждый день аккуратно записывал все события? Я хотел бы заглянуть в этот дневник, Альберт, вы писали мне, то привезли его сюда.

- Да, он здесь. Я взял его вместе с морским романом, который брат любил и чуть ли не каждую неделю перечитывал. Заглянуть в дневник я не решился, у меня не хватило сил заново пережить всю драму.

- Пакет с обеими книгами в ящике. Я принесу его, - сказала Дженни и вышла в соседнюю комнату. Через минуту она вернулась, неся пакет, завернутый в коричневую бумагу.

- Зачем вам понадобился дневник, Питер? - с любопытством спросил Альберт.

- Всегда полезно взглянуть на дело со всех сторон, - ответил американец. - Может быть, ваш брат скажет нам что-нибудь, чего мы до сих пор не знаем.

Но покойный Бендиго ничего не мог сказать; в пакете, который принесла Дженни, дневника не было; в бумаге лежали морской роман и пустая толстая тетрадь.

- Но ведь я сам укладывал ее! - воскликнул Альберт Редмэйнес. Дневник был точно в такой же тетради, но я не мог ошибиться, потому что, прежде чем завязать пакет, раскрыл тетрадь и прочел наугад одну или две страницы.

- Вы уверены, что не ошиблись и не приняли новую тетрадь за старую, исписанную? - спросил Ганс.

- Я не могу ничем это доказать, но совершенно уверен, что не мог ошибиться.

- Значит, кто-то подменил тетрадь. Если так, то это чрезвычайно интересно.

- Никто не мог переменить, - твердо заявила Дженни. - Никто не прикасался к пакету, мистер Ганс. Да и кто, кроме нас, мог интересоваться дневником бедного дяди Бендиго?

Ганс размышлял.

- Ответ на этот вопрос мог бы пролить свет на эту загадку. Но я пока не вижу ответа. Ведь дядя мог ошибиться. Хоть я не могу себе представить, чтобы он мог ошибиться в таком родном ему деле, как книги и рукописи.

Он взял пустую тетрадь и перелистал ее. Брендон взглянул на часы и заявил, что пора идти спать.

- Мы слишком засиделись, Ганс. Наши вещи отправлены в гостиницу, а до нее идти добрую милю. Неужели вам не хочется спать? Он прибавил, обращаясь к Дженни:

- С тех пор, как мы выехали из Англии, он не смыкал глаз, миссис Дориа.

Но Питер не улыбнулся на шутку и был глубоко погружен в размышления. Вдруг он поднял голову и твердо сказал:

- Боюсь, что вы меня найдете слишком навязчивым другом, Альберт. Ноя прошу вас послать кого-нибудь за моим чемоданом и принести сюда; я не хочу спускать с вас глаз, пока не закончится эта странная история.

Альберт Редмэйнес пришел в восторг.

- Боже, как это на вас похоже, Питер! Нет, вы не оставите меня, дорогой друг. Вы будете спать в комнате рядом с моей спальней. В ней стоят мои книги, но я поставлю туда диван из моей спальной, и через полчаса вам будет готова постель. Я очень, очень рад.

Старик обратился к племяннице:

- Найди Ассунту и Эрнесто и вели все приготовить для мистера Ганса; А вы, Джузеппе, проводите мистера Брендона в гостиницу "Виктория" и принесете с собой багаж Питера.

Дженни поспешила исполнить приказание дяди, а Брендон простился, обещав явиться рано на следующее утро.

- Планы мои на завтра, если Марк не будет возражать, следующие, сказал Питер, - синьора Дориа я попрошу проводить Брендона на то место, где он встретил Роберта Редмэйнеса; а тем временем, с разрешения миссис Дженни, поговорю с ней о прошлом и попрошу се собраться с силами, потому что разговор мой будет долог и утомителен.

Он остановился и прислушался, повернувшись лицом к озеру.

- Что это за шум? Похоже на далекий выстрел.

- Это гром в горах, синьор, - рассмеялся Дориа.

Глава 13

Внезапное возвращение в Англию

На следующий день Питер Ганс сидел с Альбертом Редмэйнесом на веранде и, дружески беседуя, ждал, когда к ним выйдет Дженни.

Как только Дженни появилась на веранде, он взял ее под руку и повел в сад, окружавший виллу Пьянеццо.

- Джузеппе и Брендон ушли в горы, - сказала она, - я готова говорить с вами, мистер Ганс. Не бойтесь сделать мне больно. Я столько выстрадала за прошлый год, что теперь меня ничто не может тронуть.

Американец пристально вглядывался в прекрасное лицо. От взгляда его не укрылось, что глаза молодой женщины были наполнены печалью и тревогой, тревогой не за прошлое и будущее, а о настоящем. Она была явно несчастлива в новой супружеской жизни.

Ганс отвел взгляд и непринужденно заговорил о шелковичных червях, живших на тутовых деревьях виллы. Дженни охотно рассказала ему, что знала о разведении червей и приготовлении шелка. Питер внимательно ел у шал и, когда молодая женщина умолкла, вдруг спросил: