Рыжие братья - Иден Филлпот

Альберт Редмэйнес был так счастлив видеть Ганса, что, казалось, забыл о цели его приезда.

- Мечтой моей жизни было познакомить вас с моим другом Виргилием Поджи, втроем просиживать вечера и говорить о дорогих нам вещах. И я очень благодарен брату или его духу за то, что он привел вас сюда!

Дженни и Ассунта быстро приготовили гостям ужин, и Брендон узнал, что для него и для Питера заказаны комнаты в гостинице "Виктория".

- Прекрасно. Но мне кажется, - сказал он жене Дориа. - Питер Ганс собирался поселиться у вас в доме. Он взял все дело в свои руки, и действительно ему было бы очень важно постоянно находиться около вас. Я же, конечно, могу жить где угодно, так как, собственно говоря, не совсем понимаю, зачем я здесь нужен и зачем приехал.

Дженни мягко взглянула на него.

- Я вам очень благодарна, что вы приехали, - прошептала она так тихо, что только он один слышал.

- Если так, то я не жалею, что приехал, - тихо ответил он. После ужина Питер решительно отказался ехать знакомиться с синьором Поджи.

- Мне эти ваши озера уже надоели за сегодняшний день, Альберт, заявил он. - Поговорим лучше о делах. Ничего не случилось с тех пор, как писала миссис Дориа?

- Расскажите ему, Джузеппе, - предложил Редмэйнес.

- Ваш подарок, золотая табакерка, прошу, - предложил Питер, протягивая Альберту табакерку, но хозяин виллы Пьянеццо отказался и вынул сигару.

- Я предпочитаю курить табак, а не нюхать; табачный дым лучше табачной пыли, мой друг.

Он закурил и Дориа начал:

- После того, как его видела жена, его видели дважды. Первый раз на прогулке, раздумывая о делах, я сам неожиданно натолкнулся на него; а второй раз - прошлой ночью, он пытался проникнуть в виллу. К счастью, комната мистера Редмэйнеса выходит окнами на большую стену, через которую он не мог перелезть; он подошел поэтому к окну сторожа Эрнесто и разбудил его, бросая в оно камешки, в два часа ночи. Итальянец был предупрежден и сразу понял, в чем дело. Он говорит по-английски и сказал рыжему, чтобы тот приходил днем. Роберт Редмэйнес заявил, что хочет увидеть брата. Эрнесто ответил, что дядя Альберт будет ждать его завтра в полдень, в долине у сломанного моста - это место нами было заранее отмечено на всякий случай. Рыжий ничего не ответил и ушел. Дядя Альберт храбро отправился на свидание, взяв меня с собой. Мы ждали у моста с полудня до двух часов дня, но никого не видели; Роберт Редмэйнес не пришел. Я уверен, что он находился поблизости в кустах и следил за нами, но заметив, что дядя пришел не один, побоялся выйти.

Питер внимательно слушал.

- А при каких обстоятельствах вы сами встретили его?

- Это вышло совершенно случайно. Я бродил по горе, погрузившись в размышления, и забрел в те места, где перед этим его встретили моя жена и Ассунта. Неожиданно, повернув за угол часовни, я увидел его сидящим на скале. Он услышал мои шаги, поднял на меня глаза, узнал, минуту колебался, не зная, заговорить ли со мной, вскочил и убежал в кусты. Я погнался за ним, но не мог настичь. Он, по-видимому, живет где-то в горах и, вероятно, завел дружбу с курильщиками угля.

- Как он был одет?

- Точно так же, как и в "Вороньем Гнезде", когда исчез Бендиго Редмэйнес.

- Хотел бы я знать его портного, - сказал Ганс, - я бы заказывал у него все мое платье; оно не изнашивается.

Американец вдруг задал вопрос, не относящийся к делу.

- В горах много контрабандистов?

- Очень много, - ответил Джузеппе.

- Дают взятки пограничникам и ночью переходят границу?

- Если бы я пожил здесь дольше, я, вероятно, лучше знал бы их обычаи. Мое сердце вместе с ними, мистер Ганс. Это очень мужественные и смелые люди, постоянно глядящие в лицо смерти и опасности. Это герои, а не преступники. Наша служанка Ассунта была женой одного из них и сохранила среди них многих друзей.

- Теперь, Питер, скажите нам ваше мнение, - сказал Альберт Редмэйнес, разливая ликер в пять небольших рюмок. - Вы считаете, что мне грозит опасность?

- Да, Альберт. Но окончательного мнения я еще не составил. Вы требуете: "поймайте Роберта Редмэйнеса, и тогда все выяснится". Да! На это я могу ответить только одно: мы не поймаем Роберта Редмэйнеса.

- Вы складываете оружие, синьор? - с удивлением воскликнул Дориа.

- Но ведь вы всегда же ловили тех, кого хотели поймать, Питер? вокликнул Альберт.

- Есть некоторые причины, по которым мы его не можем поймать, ответил Ганс, опрокидывая в рот рюмку ликера.

- Вы его считаете привидением? - спросила Дженни, глядя на американца круглыми от изумления глазами.

- Он уже высказал мысль о привидении, - сказал Марк, - но бывают разные привидения, миссис Дориа. Бывают привидения из плоти и крови.

- Если он привидение, то безусловно из плоти и крови и посильнее всякого живого человека, - заявил Джузеппе.

- Конечно, - согласился Питер. - Теперь несколько общих замечаний. Не всегда следует искать преступника среди лиц, которым преступление приносит непосредственную выгоду. После смерти Бендиго Редмэйнеса, Альберт, например, наследует его имущество, а миссис Дориа вступила во владение имуществом своего покойного мужа; но никому не придет в голову подозревать, синьор Дориа, что ваша жена убила первого мужа, а мой друг убил своего брата... Тем не менее, все-таки преступление кому-то должно было принести выгоду; зря никто убивать не станет. Став на такую точку зрения, спросим себя, что выгадал Роберт Редмэйнес, убив Майкеля Пендина. Ничего!.. Кроме разве временного удовлетворения на мгновение овладевшей им страсти.

Убийство мистера Пендина сделало Редмэйнеса бездомным бродягой, лишило его имущества и доходов, натравило против него все население Англии и континента, превратило его в вечно боящегося погони затравленного зверя. Однако он, чудесным образом избегнув преследования, сам, как будто нарочно, старается убедить всех в своей вине, везет на мотоциклете тело своей жертвы на Берри-Хед и совершает тысячу вещей, якобы свидетельствующих о том, что он сумасшедший, забывая в то же время, что сумасшедший на его месте давно бы попался в руки полиции... Он исчезает из Пренстоуна, появляется в "Вороньем Гнезде", совершает, на первый взгляд, новое бессмысленное убийство и исчезает, не оставив следов. Перед лицом всей этой чепухи мы вправе задать себе, наконец, существенный вопрос. Какой вопрос, синьор Дориа?

- Я уже задавал себе этот вопрос, мистер Ганс, - ответил Джузеппе. - Я задавал его также моей жене. Но я не могу на него ответить, так как недостаточно был посвящен в подробности дела. Боюсь, что вообще никто не сможет на него ответить... за исключением Роберта Редмэйнеса.

Ганс кивнул головой и взял понюшку табаку.

- Правильно, - ответил он, чихая.