Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

— И что это значит? — спросил я, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. — Она хочет взять меня под полный контроль? Превратить в свою марионетку?

Искра покачала головой.

— Не думаю, что все так просто. Если бы она хотела тебя контролировать, у нее были и другие, более тонкие способы. Это… это что-то другое. Возможно, этот Сокол нужен ей для каких-то специфических задач, которые она не может выполнять через тебя или других носителей. Может быть, для сбора особого вида информации, или для взаимодействия с какими-то объектами, или для… — она запнулась, подбирая слова, — для подготовки к чему-то большему. К какому-то новому этапу ее экспансии.

«Новый этап экспансии»… Звучало не слишком обнадеживающе. Я снова оказался перед сложнейшим выбором, который мог определить не только мою дальнейшую судьбу, но и судьбу всей моей Империи. С одной стороны, на кону стояла возможность совершить невероятный скачок в развитии, укрепить страну, обеспечить ее безопасность на долгие годы. Сотни тысяч, миллионы очков влияния от Вежи могли бы превратить Русь из отсталого угла Европы в доминирующую силу региона, а то и всего мира, за считанные годы. Это был шанс, который выпадает раз в тысячелетие. И упустить его было бы, наверное, преступлением перед моим народом, перед теми, кто поверил в меня и пошел за мной.

С другой стороны — необходимость отдать огромную часть своих личных, накопленных с таким трудом очков влияния. Очков, которые были моей силой, моей защитой, моей возможностью выживать в критических ситуациях, влиять на мир напрямую, не полагаясь на милость Системы. И, что беспокоило меня гораздо больше, — это предоставление Веже, чьи истинные цели и мотивы оставались для меня загадкой за семью печатями, и которые я все больше подозревал в недобрых намерениях, прямого, физического «агента» в моем непосредственном окружении. Кто знает, на что был бы способен этот Сокол? Какие приказы он получал бы от Вежи, минуя меня? Не стал бы он троянским конем, который в один прекрасный, или не очень, день обратится против своего «хозяина»?

Я долго размышлял, взвешивая все «за» и «против». Чаша весов колебалась. Я советовался с Искрой, которая, хоть и была сама носителем, тоже не питала особых иллюзий насчет альтруизма Вежи. Она сказала, что риск велик, но и потенциальная выгода огромна. И что, возможно, наличие такого аватара рядом со мной даст мне больше возможностей для изучения и понимания самой Системы, для поиска ее уязвимостей.

Я вызвал Ратибора. Мой верный, немногословный воевода, которому я доверял как себе. Я не стал вдаваться в подробности про Систему и очки (он бы все равно не понял, да и незачем ему это знать), а просто изложил ситуацию так, как она выглядела бы для обычного человека: есть некая могущественная, но опасная сила, которая предлагает мне огромную помощь в обмен на то, что я позволю ей иметь своего «представителя» рядом со мной, в виде ручного сокола. Ратибор выслушал меня молча, его суровое, обветренное лицо не выражало никаких эмоций. Потом он коротко сказал:

— Птица — это не волк, в лес не убежит. Если будет бузить — свернем ей шею. А помощь, Государь, нам сейчас нужна, как воздух. Греки так просто Крым не отдадут.

Его слова, как ни странно, немного успокоили меня. Да, это всего лишь птица. Пусть и необычная. Если что — разберемся. А ресурсы, которые предлагала Вежа, были сейчас действительно жизненно необходимы. Без них мои имперские амбиции так и останутся просто амбициями.

В конечном итоге, прагматизм и ответственность за судьбу моей страны взяли верх над моими личными страхами и подозрениями. Я понимал, что без быстрого, форсированного развития Русь уязвима. Что упустить такой шанс, пусть и сопряженный с риском, было бы глупо и безответственно. Я решил играть по-крупному. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского (или, в моем случае, медовухи).

Я снова открыл интерфейс и отправил Веже еще одно короткое сообщение: «Я согласен на твои условия. Создавай своего Сокола. Но учти, если эта птичка попытается гадить мне на голову — в прямом или переносном смысле — я ей быстро крылышки-то пообломаю». Ответа не последовало. Но я почувствовал, как в воздухе что-то изменилось. Какое-то напряжение, ожидание. И я понял, что сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее.

Как только я подтвердил свое согласие на условия Вежи и мысленно «подписал» этот дьявольский контракт, потратив изрядную долю своих кровных очков влияния, воздух в моем временном кабинете во дворце херсонесского стратига словно загустел. Пространство на мгновение исказилось, поплыло, как будто я смотрел на мир через толщу воды. Раздался тихий, едва уловимый, но очень низкий гул, от которого заложило уши и по коже пробежали мурашки. Затем, прямо передо мной, на большом дубовом столе, где еще минуту назад лежали развернутые карты Крыма, вспыхнул неяркий, но очень насыщенный изумрудно-зеленый свет. Он пульсировал, то разгораясь ярче, то почти угасая, и в его мерцании можно было различить какие-то сложные, постоянно меняющиеся узоры, похожие на схемы или чертежи.

Это длилось, может быть, секунд десять, не больше. Потом свет резко погас, гул прекратился, и на столе, на том самом месте, где только что бушевала эта энергетическая феерия, сидел… сокол. Обычный, на первый взгляд, сокол. Крупная, сильная, хищная птица, с гладким, темно-коричневым оперением, с острым, крючковатым клювом и цепкими, желтыми когтями. Он сидел совершенно неподвижно, гордо вскинув голову, и внимательно смотрел на меня своими круглыми, невероятно умными и пронзительными глазами. Но было в этих глазах и что-то еще. Что-то… не птичье. В их глубине горел тот же самый изумрудно-зеленый огонек, который я только что видел во вспышке света. И от всей птицы исходила едва заметная, но отчетливо ощутимая аура силы, разума и какой-то чужеродной, неземной природы. Это был он. «Ручной Сокол». Аватар Вежи. Мой новый, незваный «питомец».

Я протянул руку, и сокол, после секундного колебания, плавно перелетел на мое запястье, обитое толстой кожей перчатки. Он был на удивление тяжелым, его когти крепко, но не больно, впились в кожу. Я посмотрел ему в глаза, пытаясь прочесть в них хоть что-то. Но они оставались холодными, бесстрастными, как два изумрудных кристалла. Никакой враждебности, но и никакой дружбы. Просто… присутствие. И еще — ощущение, что за этими глазами скрывается нечто неизмеримо большее, чем просто птичий ум. Что