Улики исчезают в полночь - Алина Кускова

– Что на складе? – не понял Аркадий Сидорович.

– Может быть, – предложила Василиса, – нам с вами присмотреть желаемую бабушкой расцветку на складе?! Из этих, – она кивнула в сторону деревянных ящиков, лакированных или обитых плюшем, – ничего бабушке не подходит.

– Ваши слова, – вздохнул Плешь, – да Богу в уши! Склад?! Что вы говорите, голубушка?

– Если там нет ничего розового, то мы можем спросить у бабушки, возможно, она еще передумает и выберет красную тару со склада!

– Там ничего нет, – отмахнулся Плешь, – потому что и склада-то нет. Эти бы продать… Что вы сказали про бабушку?! Спросите у нее?! – Он прищурился, внимательно уставившись на клиентку.

Василиса поняла, что оказалась на грани провала. Но ее так просто гробами не возьмешь!

– Конечно, – она подошла близко к Аркадию Сидоровичу и зашептала ему на ухо, – на спиритическом сеансе! Вы разве не общаетесь с духами? Между прочим, сегодня в моде новопреставленные, и не только бабушки. К примеру, раба Божья Ева. Она на спиритических сеансах рассказывает всю правду…

Плешь побледнел и схватился за сердце.

– Машенька, – пробормотал он, – обслужи, пожалуйста, эту даму сама. Пардон, мадам, – обратился он к Василисе, – дела, дела! – И трусцой побежал в кабинет.

– Испугался, – удовлетворенно процедила Василиса, глядя на закрытую за ним дверь. – Значит, рыльце в пушку.

– Склада действительно нет, – призналась Маша, – а мне понравился розовый гроб с белыми рюшечками. Я хоть и не блондинка, но стиль Барби люблю. Он такой жизнерадостный.

– Правильно, – похвалила ее Василиса, – после всего этого, – она обвела глазами торговый зал с ритуальными принадлежностями, – тебе нужны положительные эмоции. М-да, конечно, я не надеялась, что тело Евы хранится в одном из этих гробов до сих пор, но проверить следовало. Может быть, оно там хранилось и оставило после себя зацепку. Нет никаких зацепок, кроме испуганного Плешь.

– Он точно чего-то боится, – подтвердила Маша, – даже домогаться перестал.

– Где у него еще могут быть нычки? – вслух подумала Василиса.

– Надо же, – до Юльки дошло как до жирафа, – какая отличная идея – спрятать тело Евы в гроб! Если кто и обнаружит, можно сказать, что клиент решил сам проверить товар.

– Да, – согласилась с ней Василиса, – идея действительно неплохая. Мария, когда в городе последний раз хоронили?

Маша задумалась и принялась прикидывать, после чего заглянула журнал.

– Принадлежности покупают сразу, хоронят обычно на третий день. – Она провела наманикюренным пальчиком по строчкам. – В прошлом месяце, в этом еще никто не умирал.

– Жаль, – вздохнула Василиса, ее версия потерпела фиаско.

– Вот и Плешь очень сожалеет, говорит, что, если народ станет долгожителем, мы с ним пойдем по миру. Товар хорошо продается весной и осенью. Летом все из последних сил трудятся на дачах и помирать не собираются.

– Что ж, – подвела итог Василиса, – отрицательный результат тоже результат.

– Но он испугался! – напомнила ей Юлька.

– Это мы будем иметь в виду, – пообещала ей Василиса и еще кое о чем расспросила Машу.

Юлька не прислушивалась, ей захотелось выйти на свежий воздух. Но у дверей она услышала фразу про братьев Карамазовых и задержалась.

Ничего для нее страшного не озвучили. Маша призналась, что после работы ее теперь встречает Матвей Карамазов и довозит до дома на такси.

Юлька выскочила на улицу, где ярко светило солнце, чирикали воробьи и проносились по дороге машины. Как хотелось жить! После этого магазина особенно. Но она не собиралась складывать лапки, она собиралась активно помогать Василисе, вышедшей на тропу войны.

Юля подслушала разговор Василисы с преступником. Правда, слушать особенно было нечего, тот небось вновь угрожал, а Василиса пообещала ему стать Немезидой и неотвратимым возмездием. Она ничего не сказала Юле, а та не стала ее расспрашивать. Просто теперь Юлька решила проявлять больше бдительности. И не просто свежий воздух позвал ее на улицу. На улицу ее позвала тревога.

Вдруг, пока они любезничают с Могильщиком, его подручные устанавливают на днище автомобиля Васильковой бомбу?! Юлька встала на коленки и заглянула под днище машины. Вроде бы все то, что должно быть, какие-то трубы. Зря она не посмотрела сюда раньше, теперь могла бы сравнить.

Юля встала и ударила ногой колесо. Ничего, крепкое. Осмотрела другие колеса – проколотых не оказалось. Боятся, наверное, уважают. Знают, если что, то сюда явится весь таксомоторный парк! Вот тогда пощады Могильщику не будет. И чего Василиса с ним церемонится?

Скорее всего, так и было. Он задушил Дворецкую, вместе с ее бездыханным телом скрылся на чердаке и вышел из другого подъезда, возле которого его ждал катафалк. Нет, просто автомобиль, катафалк заметили бы вездесущие соседи. А тело Евы Могильщик спрятал в один из гробов. Жаль только, что от него ничего не осталось. В детективах в таких случаях обычно находят серьгу или кольцо. Ах да! Кольцо они нашли, но не в гробу. Далее могильщик под покровом ночи выкопал могилу и спрятал в ней тело Евы. Почему Василиса подумала, что он может спрятать тело только в подготовленную для новопреставленного покойника могилу? Сам не выкопает? Значит, его подельники расстараются. Плохо, что они не знают конкретно, кто его подельники, на митинге их было так много.

Глава 11

За эти сведения пострадала Ева Дворецкая!

Заставить мужчину жениться – это то же самое, что сгореть на инквизиторском костре за женские идеалы. А если холостяку попадается скромная, приятная во всех отношениях дама, стесняющаяся сделать первый шаг навстречу любимому человеку, то этот холостяк так и останется холостяком на всю оставшуюся жизнь. Подтолкнуть мужчину к решительному поступку можно, но совершенно неизвестно, куда он полетит после толчка. Вдруг к наглой, более расторопной сопернице?

Антонина Эдуардовна Боблова рассуждала о смысле жизни, нарезая мелкими кубиками картошку для борща. Семен Семенович любит вылавливать из борща кубики, так она и сделает ему приятное. Пусть эти кубики подскажут его черствому, закаленному в противоборстве с хулиганами и преступниками сердцу, что рядом с ним есть одинокая женщина, относящаяся к нему так хорошо, что готова варить ему борщи каждый день всю жизнь!

А что осталось от той жизни? Всего ничего. Нужно торопиться, успеть пожить для себя, не ровен час, так и получишь по голове тяжелым спортивным предметом. Получишь просто так, фактически ни за что, как пострадал пенсионер Рюмочкин. Конечно, он оклемался, но потерял память, и почему-то местами: что-то помнит, а что-то нет. М-да, голова такой сложный орган, ее нужно беречь от ударов.

Правда, само преступление Рюмочкин описывает в мельчайших подробностях. Дескать, он услышал в квартире Дворецкой сдавленный крик, побежал на помощь. А в квартире оказалась полная темнота и преступник. Рюмочкин на ощупь пробрался к фигуре, которая ему поначалу показалась знакомой, но ничего пощупать толком не успел. Хладнокровный убийца (конечно же убийца, ведь он хотел убить беззащитного пенсионера!) нанес ему упреждающий удар.

Кто это был, пенсионер не помнил. Отшибло у него в этом месте память. Да и в который раз нужно повторять, что в квартире Дворецкой было темно, а свет включить он побоялся.

Соседи собирались на лавочках днем и вечером, и польщенный их вниманием пенсионер в сотый раз пересказывал странную историю с привидением, делая небольшие перекуры для того, чтобы отдохнуть от горьких воспоминаний. Вот только, как заметила пронзающим до скелета взглядом Аделаида Ведьминская, курил он теперь дорогие сигареты и за кефиром больше не бегал, а чинно ходил в магазин за продуктами. Его потребительская корзина после выхода из больницы стала гораздо разнообразнее.

Рюмочкин объяснял это внезапным получением наследства от почившего дядюшки и признавался, что наследство – так себе, одна мелочь, крупная рыба еще впереди. Что он хотел сказать загадочными намеками, никто не понимал, а сам пенсионер ничего об этом больше не помнил. И чтобы не рисковать здоровьем, в злополучную квартиру не совался.

Но она не оставалась без внимания. Участковый уполномоченный Семен Семенович Пугач, после того как навел в ней вместе с Антониной Эдуардовной порядок, охранял квартиру по мере возможности. А возможности у него были ограничены – только после семи часов вечера. Именно к этому времени Антонина Эдуардовна и варила борщ.

Но на этот раз Пугач задержался. Ему пришлось участвовать в оцеплении утреннего митинга, потом разбираться с провокаторами, затеявшими в самый последний момент драку. Провокаторов было двое: толстый с лысиной и тонкий с бакенбардами. Разбираться с ними не было прямой обязанностью участкового инспектора, а лишь косвенной. Но начальство разбираться не стало, тем более намечался еще один вечерний митинг, и оставило участкового с хулиганами. Ему пришлось заполнять протоколы и вести с нарушителями порядка душещипательные беседы. К окончанию рабочего дня Пугач разобрался и с толстыми и с тонким. Те дали ему искренние обещания больше не применять друг к другу физическую силу, и инспектор их отпустил.