Улики исчезают в полночь - Алина Кускова

Алина Кускова

Улики исчезают в полночь

Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.

С чего все началось

Обычным летним вечером, когда все нормальные мужики засыпают перед телевизорами, составляя неудачную, похрапывающую компанию женам – любительницам душераздирающих мыльных опер, братья Карамазовы сидели в кустах сирени. У них был свой сериал, регулярно транслируемый в ярко освещенном окне первого этажа соблазнительной молодой соседкой Евой Дворецкой. Действие разворачивалось прямо на любопытных глазах Матвея-Моти и Бенедикта– Бени. Обольстительная красавица под чарующие звуки иностранной, не знакомой братьям мелодии кружилась в эротическом танце, постепенно, в манере профессиональной стриптизерши сбрасывая с себя и так ничего не скрывающую одежду. В принципе тоненький пеньюар, прикрывавший местами ее холеное тело, вряд ли можно было назвать громким словом «одежда». Но Ева снимала его томно, не торопясь, без лишних движений, и он, соскальзывая с нее, постепенно обнажал волнующие прелести. Халатик падал, падал и падал, поднимая братьям настроение.

– У! Ё! – первым не выдержал Мотя и схватился за голову. – С ума сойти.

– Не ори, – одернул его Беня, – проколемся.

И они продолжили благоговейно взирать на Еву.

Легкие тюлевые занавески под напором летнего ветра качнулись, открытая рама протяжно и мрачно заскрипела, и окно громко, с треском захлопнулось. В соседних кустах истошно, будто из нее собираются варить суп, запищала птица. Братья вздрогнули от неожиданности и испуганно переглянулись. Но Ева, не обращая внимания на отвлекающие звуки, продолжила свой соблазнительный танец, вызывающий у братьев неописуемое блаженство.

Беня первым заметил, что красавица на этот раз не одна. Как только легкий пеньюар соскользнул с ее плеча, к Еве потянулись длинные волосатые руки.

– Черт! Черт! – выругался Мотя. – Опять она с кем-то!

– Не ори, – ткнул его в бок брат. – Гляди, какой перстень на пальце!

Волосатая ладонь, словно подтверждая его слова, показала на своем указательном пальце черный крест в серебристой оправе. Он зловеще сверкнул в окне и исчез под темными длинными волосами красавицы. Вторая мужская рука в мгновение ока оказалась на ее шее, и Ева затрепетала, как былинка на ураганном ветру. Братья придвинулись вперед, стараясь рассмотреть сцену в мелких подробностях. Но мужчину, трясшего Еву, скрывала часть плотной темной портьеры, сдвинутой от окна в сторону. Они видели только Еву и волосатые руки, которые ее душили.

В этом уже не оставалось никаких сомнений. Несчастная хрипела, извивалась и показывала братьям свою собственную смерть. Они сидели, пораженные и парализованные ужасом, не в силах заорать, до тех пор, пока руки не скрылись, а обнаженная Ева не рухнула на пол.

Первым очнулся Мотя. Он истошно завопил на весь двор и полез в квартиру, где только что задушили обольстительную красавицу. Теряя от злости рассудок, Матвей схватил стул и принялся с ним бегать по квартире в поисках убийцы – хладнокровного маньяка, расправившегося с бедняжкой таким жутким способом.

Оставшийся во дворе Беня, впервые оказавшийся фактически на месте преступления, мысленно попрощался с братом и побежал к двери красавицы, из которой, по его расчетам, должен был выбежать злодей. Переминаясь с ноги на ногу, Беня тренировал удар правым кулаком, рассчитывая попасть маньяку прямо в челюсть. Он немного промазал, и выбежавший из квартиры Дворецкой его брат Мотя получил прицельный по скуле.

– Отличный удар! – прокомментировал действия близких родственников пенсионер Рюмочкин, традиционно подглядывающий из приоткрытой двери напротив.

– Вы видели?! – закричал Мотя, потирая ушибленную скулу. – Куда он побежал?!

Пенсионер Рюмочкин испуганно пожал плечами и захлопнул дверь.

– А! – взвился Мотя. – Тихушники! Ничего, сейчас приедут менты и с вами разберутся. Нам нужна собака, готовая идти по следу, – сказал он брату, звонившему по мобильнику в местное отделение управления внутренних дел.

Собака тут же прибыла на место преступления, хотя с управлением внутренних дел не была связана никоим образом. Это злобное на вид создание из преисподней было ротвейлером и звалось Эльвирой Покорительницей Тьмы, а в просторечье – Кнопой. Такую милую кличку дала ротвейлерше ее хозяйка Юля Гатчина, которая в ней души не чаяла. Собака же держала весь двор в жутком страхе, особенно во время течки, когда становилась совершенно неуправляемой.

Завидев братьев, Эльвира-Кнопа сразу кинулась к ним, будто они виновники целого ряда тяжких преступлений, и грозно зарычала. Братья прислонились к стенке и замерли.

Они знали, что с ротвейлером лучше не спорить.

Думает, что они преступники, – пусть думает, лишь бы вместе с ними нашла настоящего. Собака понюхала воздух и принялась рваться в квартиру Дворецкой.

– А! – многозначительно изрек Мотя. – Она его чувствует!

– Кого его? – не поняла запыхавшаяся Юлька.

– Убийцу Евы! – с придыханием зловещим шепотом сообщил ей Беня.

– А что, ее разве убили? – испуганно удивилась Юлька и потянула ротвейлершу к себе.

– Кого убили? Кого-то из нас убили? – С верхнего этажа, грациозно и так же неслышно, как кошка, спускалась загадочная Аделаида Ведьминская. – Глупости какие, не может быть. В этом коммунально-муравейном болоте никогда ничего интересного не случится!

– И вовсе не глупости, – заявил Матвей. – В этой квартире труп! Женщину задушили! Караульте вход до приезда органов, а мы с собакой, то есть с Гатчиной, прочешем весь двор!

– Вперед, Кнопа! – воодушевленно крикнула Юлька, больше из-за страха увидеть труп, чем от дикого желания гнаться за неизвестным преступником с манерами некрофила-маньяка-душителя, и собака понеслась к выходу, сметая все на своем пути.

– Будем караулить, – объявил Бенедикт Ведьминской и присел у двери задушенной красавицы.

– Только после того, как я одним глазком на нее посмотрю, – загадочно произнесла та и коварно улыбнулась.

– Ну, я не знаю, – пожал плечами Беня, но препятствовать не стал.

Глава 1

Выходим по одному, граждане паникующие соседи!

Конечно же преступника Мотя с Юлькой не нашли. Жуткое создание Эльвира-Кнопа игнорировала прохожих, так как находилась в состоянии относительного покоя. Их было совсем немного, на двор опускалась безмятежная летняя ночь. И выглядели проходившие вполне прилично – не заподозрить, что кто-то из них только что душил соблазнительную красавицу. Пришлось десяток раз обежать окрестности, перейти на шаг и начать строить предположения.

Пока они стояли перед дверью, преступник легко мог добежать до остановки общественного транспорта и улизнуть на одном из автобусов. При этом умозаключении Карамазова Юлька усмехнулась: автобусы в позднее время практически не ходили, наплевав на расписание и уж тем более на поздних пассажиров. Да и Мотя никого в квартире не нашел. Получается, что преступник-невидимка, задушив Еву, растворился в воздухе? Или сразу же скрылся в одной из квартир соседей?

И как оказалось, скрылся вместе с телом убиенной молодой женщины. Труп Евы Дворецкой тоже нигде не нашли. Юлька узнала об этом, вернувшись вместе с Карамазовым обратно.

Любопытная Аделаида зашла в квартиру соперницы-соседки и принялась обшаривать все углы, дабы убедиться в том, что происшествие имело место. Мест, где преступление могло произойти, оказалось предостаточно, но бесчувственного тела нигде не было! Крик отчаяния вырвался из уст самой загадочной женщины подъезда. А она так надеялась…

Юлька привязала собаку к перилам лестницы и с трепетом вошла в апартаменты Дворецкой. Ева не была богатой дамой, но поклонники, которые менялись у нее с сезонной периодичностью, умирать с голоду не позволяли. Даже слишком не позволяли: за последнее время Ева поменяла обстановку, оплатила евроремонт и, судя по рекламным проспектам на модном журнальном столике, собиралась купить автомобиль.

Юлька впервые оказалась в квартире местной куртизанки и ходила, с интересом разглядывая миниатюры вольного содержания, украшающие обитые шелком стены, стильные плотные портьеры, которые Ева отчего-то никогда не закрывала на ночь, и огромную по меркам скромной Юльки постель, утопающую в диванных подушках странных разнообразных форм.

– Класс, – изрек Мотя и бросился на подушку, представляющую собой женскую грудь.

– Фи, – скривилась Аделаида, – дурной вкус, – и заглянула на всякий случай под кровать, надежда-то умирает последней. – Никого, – процедила она разочарованно и заглянула еще раз за портьеры.

– Действительно, никого, – согласился с ней Беня и развел руками. – Но мы видели, как ее душила волосатая мужская рука! И не одна!

– С чего это вы вдруг решили, что волосатая рука должна быть обязательно мужской? – хмыкнула Юлька, возвращая свое сознание на уровень реального бытия. – Возможно, ее задушила женщина, которая забыла сделать эпиляцию. – И она многозначительно посмотрела на Ведьминскую. – Некоторые пренебрегают этой болезненной процедурой, как царица Савская. Я читала, что Соломон пришел в ужас, когда увидел ее волосатые ноги.