Новейший Путин. Что ждёт Россию? - Станислав Белковский

Всех, кто не усваивал его трёхглавых уроков, Последний записывал в Нечеловечество. В ряды существ, не имеющих права называться разумными. Постепенно он объявил нечеловеками три четвёртых учеников. Он не понимал, как можно поддерживать уголовное наказание за адюльтер. Или предпочитать Достоевского Дэну Брауну — ведь первый скончался в бедности, а второму всемирная справедливость платит неподдельные миллионы. Для непокорных нечеловеков у него была длинная свинцовая линейка с ядовитыми шипами на самом конце — он называл её Демократией. Он пытался поранить линейкой лбы и ладони нечеловеков.

Но в недавние годы всё чаще промахивался, и злился, и чертыхался. И не мог ответить на самые простые вопросы. Вот спрашивают его: а на кой чёрт нужна эта ваша безопасность с просвечиванием ботинок и выворачиванием кишечников, если от неё в конце концов и жить-то не хочется? Стало быть, чтобы избежать смерти, надо существовать так, чтобы сразу и умереть? Последний молчал. Он не знал ответа. Он мог бы посоветоваться с японским богом, но тот почему-то предательски скрывался за территорией доступа.

Да, дорогой Фауст, в последнее время Последний Человек вообще сильно переживал. Он видел, как цунами дотла смывает весь его пятизвездный Индокитай. И тщетно силился понять, почему либерально-демократические отели с электризованными ключами и круглосуточными массажными барами разлетаются в пыль. А дикие андаманские племена, не знающие даже логотипа Google, не говоря уже о Colgate, выживают полностью, как будто найдя дорогу к Богу за пазуху. К тому самому Богу, существование которого Последний давно признал неполиткорректным. И всем ученикам своим, кстати, заповедал никогда не произносить роковое слово — разве что стыдным шёпотом и повернувшись лицом к стене.

Этот проклятый Бог вообще немало досаждал Последнему в предсмертные его часы. Не просто являлся и намекал на какие-то многомиллионные жертвы. Но ещё и заставлял видеть и слышать толпы, идущие с непроизносимым Божественным именем на устах. Идущие ничего плохого не делали — они просто проклинали Последнего Человека и его невыносимые горе-уроки.

Последний, оснащённый парктроником и климат-контролем, гринписом и хот-догом, вай-фаем и хай-вэем безнадёжно проиграл свою последнюю битву. Одна улыбка единственного Бога-эмигранта — и все достижения Последнего пали под екатерининским ураганом и рухнули к чернокожим ногам мародёров. Последний Человек впал в уныние, уже не чувствуя, что оно — тяжкий грех.

На предгибельных раковых уроках он ещё бормотал что-то электронное про вот-вот грядущее смешение религий и рас. Но класс давно не слушал его. Ученики дрались партами и стояли на головах.

Я, кажется, знаю, Фауст, кто говорил с Последним за 48 часов до смерти. Прямо там, в палате животной реанимации мёртвых трупов. То был молодой иранец с раскалённой чёрной бородой и визитной карточкой настоящего президента. И он сказал Последнему тогда: что значит вся твоя наука, если ты боишься простой человеческой инфлюэнцы и заворожён паутиной под крышей лабораторных чертогов своих — а я готов здесь и сейчас умереть за Веру! Ты ничему не научишь меня, о Последний Человек. И запугать меня ты тоже ничем не можешь. Твоё время вышло, а конец истории — он ещё далеко впереди. Сказал так и вышел из клиники, лучезарно смеясь. Через 15 минут Последний Человек, нерукотворный крестник божества Ф., отправился в кому, чтобы не никогда не возвращаться назад.

Ты видишь эту пыль, мой немолодой уже Фауст? Её подняли те, кто идёт с его похорон. Она застит Солнце и затмевает Луну. Ты слышишь их пение? Ты понимаешь, о чём они? Ты не хочешь их понимать?

Да, послушай, я чуть не забыл сказать тебе. Совсем скоро. На открытом воздухе. Начнётся игра. Назовём её «Новейшее средневековье». Играть будут везде, где помещаются человеческие осколки. Нет, вход бесплатный. Свободный вход. Выход? Выход, по правде сказать, — как получится.

Пойдём, Фауст? Ты разобрал автомат и раздал его на игрушки? Гретхен обидится? Едете ночью к родителям на блины?

Я так и думал. Я тоже стремился избежать этой игры. Я хочу снять бомбоубежище с полупансионом. С медной ванной и медленным Интернетом. Я буду следить за Новейшим средневековьем, пока хватит моих пальцев и глаз. Я буду надеяться на нашу — чьей бы она ни оказалась — победу.

Империя нашего детства

«Энергетическая империя» — это совсем не то, что вы думали, уважаемые дамы и господа. Это гораздо сложнее. И гораздо проще, легче, светлее, непринуждённее.

Бывает, что цивилизация, подобно человеку, к старости впадает в детство. С человеком это случается после восьмидесяти. С цивилизацией — после тысячи двухсот. Таков уж примерно критический цивилизационный возраст. Когда всё позади, а впереди… «идиллия, желание спокойствия, желание вернуться в детство, жить без хлопот»… Отправиться в мягкой коляске туда, где «правильно и невозмутимо совершается годовой круг». Так говорил Илья Ильич Обломов, любимый герой нашей поместной имперской литературы.

«Энергетическая империя» — это путешествие в подсознание Руси-ребёнка, в русскую народную сказку. Это щука, чьим велением мы должны теперь жить и выживать. Это золотая рыбка, которая вернёт нам столбовое дворянство, а там, глядишь, сделает и владычицей морскою — только хорошо и правильно попроси.

«Слава Богу, у меня служба такая, что не нужно бывать в должности. Только два раза в неделю пообедаю у генерала, а потом поедешь с визитами, где давно не был; ну, а там… новая актриса, то на русском, то на французском театре. Вот опера будет, я абонируюсь».

Предвечное бремя упорного труда, перемалывания мерзлот и орошения пустынь, походов к солнцу и пробивания стен головой, лишних европейских знаний и азиатских безмерных чувств — сброшено. «Используй то, что под рукою, и не ищи себе другое». От папеньки с маменькой остались нам нефть и газ — так чего же ещё вожделеть? Вот прежде вожделели-вожделели — а старости, лысой и слепой, трясущейся и беззубой, так и не избежали.

Теперь — снова детство.

Хорошая Империя

И тем отчаянно мила эта объявленная «энергократия» (слово-то какое, прости Господи!), что всё плохое она моментально превращает в хорошее. Совершенно волшебным образом. Безо всяких к тому человеческих и прочих грязных усилий.

Вот, например, мы с вами жаловались на депопуляцию? Кажется, на 700 ООО русских человек в год убывает, а то и целый миллион?

Так и прекрасно, — отвечает нам Барыня Энергократия. Для того, чтобы добывать сырую нефть с самым что ни на есть природным газом и продавать, понимаешь, на экспорт — нужно 60 миллионов человек максимум. Так что у нас 85 миллионов лишних, без малого. Не ровён час, пришлось их мировой войной морить или каким-нибудь сыпучим гулагом вытравливать. А так — сами, как навозные мухи, выздоравливают. Это ж огромное счастье — депопуляция.

Вы говорите — русско-советская армия разложилась, вроде как совсем уже не действует и не существует?! Так в добрый час! Зачем энергетической Империи армия? Сами мы себя защитить всё равно не смогли бы: угрозы давно уж не те, мир целиком изменился. А потребители нашего нефтегаза — защитят и оборонят. Ибо слишком нужна им наша непогибшая целостность в размеренном биении сердечных скважин.

Наука гибнет?! Тоже мне проблема! Кому от этой вашей науки когда-нибудь сладко сделалось? Знания умножают печаль, как говорил, кажется, непреложный основатель Standard Oil академик Д. Д. Рокфеллер. Если и нужны в нефтегазовом комплексе кое-какие научные достижения, то их очень легко получить у иностранцев за дополнительный бидон газа. В лучшем случае — за крынку рыжей морозной нефти.

Образование разваливается? А какое образование вам для энергетической империи, простите, потребно? 50 000 менеджеров от силы. Их евроамериканские лицеи всегда с лихвой подготовят. А всяческое быдло достоевской астрофизике обучать — на кой ляд?

«Политическая экономия, например, алгебра, геометрия, — что я стану делать с ними в Обломовке?»

Когда люди, ничем серьёзным заняться не могущие, начинают слишком много книжек читать — тут-то революции и вызревают.

Модернизация? Отлично. Кому наши нефть с газом нужны — вот пусть те и модернизируют. Нам-то чего с дивана вставать? Мы в прошлой взрослой жизни каторжной киркою так намахались, что до сих пор силиконовый позвоночник не разгибается. Чтобы управлять Обломовкой, нужен Штольц — природа по-иному не позволяет. Раньше был свой Штольц, русскомыслящий, теперь импортного завезём, и ради такого случая даже ввозные пошлины все да и поотменяем.

Китайское нашествие? А что вы, собственно, милостивые государи, в том опасного видите?! Китайцы нам очень даже нужны — отличная дешёвая рабсила. Мало пьют, мало требуют. Нелегалы — ещё лучше. Такой утонет в нефтяном болоте — а спроса-то и никакого. Жёлтой мордой больше — жёлтой мордой меньше. А что Китай Сибирь и Дальний Восток захватит? Полноте, не утомляйте, будьте ласковы, наш банкетный имперский ум. Мы ж договорились: границу нам гарантируют потребители сырья. И только они. Баста.