Тренировочный День 10 - Виталий Хонихоев

немного растерянно, но когда приходилось решать задачу («Джоржи быстро воду! Джоржи, сбегай за солью!»), мчался с невиданным энтузиазмом. У него были крепкие руки, на которых остались следы работы — мозоли, припёки, один палец туго замотан пластырем. При этом на лице почти всегда сияло восторженное выражение — будто попал в особый волейбольный рай. Быть может, он был самым младшим и вовсе не спортсменом, но возле Арины держался с достоинством — для всех остальных являлся «официальным мальчиком на побегушках Гарема», а для самой Арины — «Джоржи, хороший мальчик».

— Костер разведи. Вон там, где место для казана, видишь? Вот там и разведи. — говорит Виктор: — кому бы другому костер не доверил, остальные в вашем… км… «коллективе» — городские парни. Еще обожгутся. Или занозу посадят себе, она у них загниет, а они помрут. А вот по тебе видно, что с костром справишься.

— Конечно, Виктор Борисович! — сияет парень широкой улыбкой: — я ж в деревне рос!

— И каким ветром такого парнишку в гарем Железновой занесло? — рассуждает вслух Наташа Маркова: — такой правильный. И симпатичный. Джоржи, знаешь, что такое «голландский штурвал»?

— Я… извините! — паренек стремительно краснеет и уносится разводить костер.

— Что за молодежь пошла. — качает головой Наташа, глядя ему вслед: — чуть что так сразу в кусты…

— Маркова! А ну прекрати к моим парням приставать, шалашовка! — кричит от бассейна Арина Железнова: — сама себе гарем заведи и делай что хочешь, а к Джоржи не лезь! Он мой! Я тебе дам «голландский штурвал»! Ай! Лилька! Отстань! — и хохот, потом всплеск воды в бассейне. Снова хохот.

— Я смотрю Арина немного растаяла. — говорит Маркова, задумчиво глядя на возню девушек у бассейна: — ты на это рассчитывал? Специально их с Лилькой в пару поставил?

— Есть многое на свете друг Горацио что и не снилось нашим мудрецам. — загадочно говорит Виктор: — например мудрецам не снилось что ты так мелко лук крошить будешь. Это тебе не котлеты, лук ощущаться должен, на языке. Все равно он раствориться в зирваке, но не в пудру же его крошить. Маркова, режь потолще. И заканчивай уже с луком, переходи к морковке. Ай, нет, не доверю я тебе морковку, Маркова. Ты еретичка.

— Это еще почему? — удивляется девушка: — что за недоверие партии и правительства? Товарищ Маркова, между прочим, ответственный и активный член коллектива.

— Именно что член. — ворчит Виктор: — морковку пока почисти. А какая ты именно часть коллектива потом разберемся. Это лук растворяется, а морковка в плове всегда видна, а если ты ее сейчас как через терку натрешь это же позор будет на мою седую голову. Ошибка в нарезке морковки неисправима, Маркова. Это клеймо. Тебе хорошо, ты бесстыжая, а у меня репутация. Член она…

— Не будет тебе позора. У тебя голова не седая. А еще — какой позор? Матч мы выиграли. Хорошо так выиграли, убедительно. И потом какая у тебя репутация, Вить? Ты же бабник, все это знают.

— Но, но, но! — поднимает палец Виктор: — я не бабник. Я супербабник. Я самый бабник среди бабников. Кстати, это называется — донжуан и казанова. И герой-любовник. И не надо тут путать мягкое с теплым. Я о своей репутации как создателя плова!

— Как повара? — морщит нос Наташа.

— Как Создателя! Плов не варят — его создают! А ты своими кривульками чуть мне морковку не испортила, женщина! Отстраняю тебя от готовки, иди вон Джоржи помогай с костром, он как раз раздувать начал… глядишь и сойдетесь на чем-нибудь.

— Ага. Сейчас. Железяка мне волосы повыдергает. Она молодая, но резкая. Половину команды «Автомобилиста» чуть не поубивала. — хмыкает Наташа: — не, я с ней ссориться не собираюсь. Это вон Лилька может себе позволить. Ну или Светка Кондрашова, та ее побаивается. А я сразу же отхвачу по бестолковке. Оно мне надо? Я лучше морковку почищу. Резать не буду, если ты считаешь, что это святотатство.

— Святотатство и богохульство. И еще много разных слов.

— Готовите? — к ним подходит Николай, он несет под мышкой арбузы — по одному в каждой руке. За Николаем стоит тот самый рыжий работяга, что так здорово помог с болтами на стадионе, он тоже держит в руках арбузы.

— Готовим. — соглашается Виктор: — можешь помочь, если хочешь.

— Говно вопрос. — отвечает Николай и пристраивает арбузы рядом со столом на траве. Рыжий кладет свои арбузы рядом, вытирает ладонь-лопату о спецовку и протягивает ее Виктору.

— Игорь. — говорит он: — ничего что я так… без приглашения?

— Точно. Мы ж так и не познакомились путем. — Виктор откладывает нож-пичак в сторону. Вытирает руки белым вафельным полотенцем и пожимает протянутую руку: — Виктор. Спасибо за помощь с болтами, очень выручил. И да, будем только рады что решил присоединиться. Правда, Маркова?

— Дискриминация. — говорит Наташа: — ты вот даже не знаешь как он морковь режет, а сразу «давай помогай». Просто, потому что Николай — мужчина! — она выверенным жестом протягивает руку рыжему, протягивает так, как императрица протягивает длань своим подданым для поцелуя: — Наташа. Люблю красное вино, осенний дождь и поэзию Серебряного Века.

— Игорь. Можно Игаша. Ну… некоторые Гариком кличут. — рыжий осторожно пожимает кончики пальцев, трясет и убирает руку назад. Вытирает о спецовку.

— Ну и дурак ты Гарик. — сразу же надувается Наташа.

— Да чего я сделал-то⁈ — возмущается тот.

— Женщины, — философски замечает Николай, взяв нож и встав за стол рядом с Виктором: — кто же их разберет? Истинная загадка природы. Вот как-то раз был я в командировке…

— Командир! Помочь? — Валентина Федосеева уверенной поступью подошла к столу. Высокая — едва ли не выше любого из присутствующих мужчин, вылепленная спортивной судьбой из стали и солнца, она легко выделялась на фоне других девушек. Широкие плечи, мощные руки, идеально очерченный пресс, длинные ноги — в ней всё было наполнено энергией движения, но без лишней грубости: каждое движение, даже случайное, выглядело грациозно и цельно. На ней был спортивный раздельный купальник простого кроя, и по мокрой, чуть покрытой мурашками коже россыпью стекали блестящие капли. Волосы, тёмные и тяжелые, убраны в тугой хвост, несколько прядей сбились ко лбу, но и эти непослушные пряди