Тренировочный День 10 - Виталий Хонихоев

Чтобы они уходили с площадки не сломленными, а… ну, просто проигравшими достойному сопернику. Как и положено в спорте — побеждает сильнейший а не тот кто всех поубивал.

— Это какая-то философия дзен? — фыркнула Арина, но без злости.

— Я люблю играть, играть всегда весело. Давай играть… так как хочется. Чтобы все были веселыми, а не грустными, — говорит Лиля: — меня конечно тут некоторые чокнутой называют… ну и пусть. У меня вон друзья есть. Ты, Маша, Витька, Валька, Юлька со Светкой и вообще все. Домой вернемся — приходи в гости, отметим. Я тебе косметичку подарю новую, настоящая французская.

Трибуны снова гудят, Арина бросает взгляд на табло. Двадцать четыре — шестнадцать. Еще одно очко, и сет закончится.

— Слушай, — вдруг говорит она. — А почему ты… почему ты мне так доверяла? Подвешивала мячи идеально, каждый раз. Ты же могла ошибиться, подставить меня.

Лиля пожала плечами:

— А зачем? Мы же в одной команде. И потом… — она замялась. — Когда ты прыгаешь, у тебя такое лицо… сосредоточенное, решительное. Красивое.

Арина почувствовала, как краснеет. Хорошо, что лицо и так было красным от жары и напряжения.

— Бергштейн, ты что, флиртуешь со мной? — попыталась она отшутиться от неловкой ситуации. Как-то они близко сидят, да и за руки держаться, надо бы отодвинуться, люди же смотрят!

— А что, нельзя? — невинно спросила Лиля, и в ее глазах вдруг заплясали такие знакомые веселые искорки. Арина поспешно отодвинулась и убрала свою руку из ее рук. Как же все-таки эта Бергштейн ее бесит!

Свисток судьи прервал их разговор. Светлана Кондрашова забила победное очко элегантной подачей в самый угол площадки.

— Второй сет завершен! Победа за командой «Стальные Птицы», двадцать пять — шестнадцать!

Девчонки потянулись к кромке поля. Алена Маслова подпрыгивала на одной ноге, размахивая руками:

— Видела, Железяка? Я тоже умею! Кто чемпион? Я чемпион! Вот про кого надо было статью писать, про меня! Совсем не ловят мух в этом вашем «Советском Спорте»!

— Молодец, Вазелинчик, — устало улыбнулась Арина.

Виктор собрал всех в круг для обсуждения третьего сета. Арина слушала вполуха, все еще переваривая разговор с Лилей. Рука, которую сжимала Бергштейн, все еще хранила тепло ее прикосновения.

Может быть, думала Арина, может быть, есть другой способ быть сильной. Не через страх и боль, а через… через что? Она еще не знала. Но рядом сидела девушка с солнечной улыбкой, которая, кажется, знала ответ.

Может быть… да ну нет конечно! Нет! — подумала Арина, отчаянно помотав головой.

Глава 11

Глава 11

Виктор стоял у кромки площадки, наблюдая за своей командой. Девушки расселись кто где — Арина и Лиля на скамейке, остальные прямо на траве, обливаясь водой из бутылок и обмахиваясь полотенцами. Пятнадцать минут перерыва между вторым и третьим сетом — время отдохнуть, восстановиться, перегруппироваться. Но Виктор видел то, чего не замечали его подопечные, увлеченные эйфорией от победы во втором сете.

Он видел, как на противоположной стороне площадки девушки из «Автомобилиста» собрались тесным кругом вокруг своего капитана. Видел сжатые кулаки Вороновой, багровые пятна на ее коже. Видел холодную ярость в глазах Каримовой. Это была уже не спортивная злость, не здоровая конкуренция. Это было что-то более темное, более опасное.

Он обменялся взглядом со стоящим рядом Николаем.

— Ты видишь? — спросил он вполголоса. Николай посмотрел туда же, куда и он. Помолчал, потер подбородок.

— Во время перерыва много лимонада купили. — сказал он: — в стеклянных бутылках. От трибуны до площадки добросить… не так легко, но можно. У нашего автобуса какие-то парни крутились… и у дверей раздевалки. Самое противное что это не организованно. Если бы за этим кто стоял — можно было бы вычислить и поговорить… а так. — Николай пожимает плечами: — это же толпа, тут ничего предсказать нельзя. Предлагаю автобус к второму входу подогнать, а девчат сразу после матча через технические помещения вывести, чтобы не случилось чего.

— Ясно. Значит видишь. — кивает Виктор. Действительно, натворила Арина дел. С одной стороны нужно было «Автомобилисту» показать, что не на тех напали, чтобы притормозили немного в своей эскалации конфликта, но ведь Железнова не остановилась, она же дожала до такой степени что теперь весь стадион праведной ненавистью в их сторону пышет. Тут не только шины у автобуса проткнуть могут или там бутылкой с трибун запустить… тут и до линчевания недалеко. Прав Николай, было бы это организованно, если бы кто-то специально все пытался сделать, было бы легче. Поговорить с теми, кто заказывает и найти выход из ситуации, но если толпа действует… у нее же ни плана нет, ни понимания что палку перегибает. Не стоит недооценивать толпу на стадионе, в свое время император Юстиниан так же недооценил болельщиков, а в результате Вторая Римская Империя пала под крики «Ника!».

На стадионах страсти кипят, люди объединяются в общем порыве, будь то ликование или горе… или ненависть. И если дать этой ненависти кристаллизироваться, если дать ей направление…

— Маша, — негромко позвал он. Волокитина подняла голову, вопросительно глядя на него. — Подойди-ка сюда.

Капитан «Стальных Птиц» поднялась, отряхнула шорты от травы и подошла к тренеру. Виктор отвел ее чуть в сторону, туда, где их не слышали остальные.

— Что-то не так? — спросила Маша, сразу уловив его настроение.

— Посмотри на них, — Виктор кивнул в сторону «Автомобилиста». — Что видишь?

Маша прищурилась, изучая соперниц.

— Злые. Растерянные. Воронова еле стоит, синяки по всему телу. Аринка их морально раздавила. Как катком переехала. Все-таки Железнова… может удивлять.

— Именно. И это меня беспокоит.

— Беспокоит? — удивилась Маша. — Вить, мы же выигрываем. По крайней мере в этом сете, в третьем их добьем и…

— Загнанный зверь опаснее всего, — перебил ее Виктор. — Арина их слишком сильно унизила. Теперь они будут играть не на победу, а на уничтожение, так же как Арина. Кого-то точно покалечат, во всяком случае постараются. Скорее всего — Арину или Лилю. И не факт, что на площадке. Мы с Николаем, конечно, не дадим, но… — он качает головой: — в общем надо градус противостояния снижать. Для них, для нас и для болельщиков на трибунах в первую очередь. Даже если мы и выиграем, то послевкусие останется… пиррова победа, вот как это называют.

Маша