Знамена Князя - Сергей Соболев

– Я не соврал тебе, Лиз. Скоро ты сама в этом сможешь убедиться.

– Но ты не сказал мне, что все они принадлежат к некоему тайному обществу! Вот что, Стивен… Я не хочу во всем этом участвовать! Распорядись, пожалуйста, чтобы меня отвезли обратно домой! Обещаю, что буду держать язык за зубами! К тому же я никого из приглашенных не видела, а значит, вам нечего меня опасаться.

– Хватит строить из себя наивную дурочку, – раздраженно сказал Полански. – Пойми, все происходящее тебе только на пользу! Когда ты выпьешь «эликсир», у тебя сразу мозги начнут по-другому работать! Снимай платье, девочка, и переодевайся в плащ, потому что у нас не так много времени!

Заметив, что молодая женщина не намерена подчиняться его требованиям, Полански подошел к столу и нажал вмонтированную в торец кнопку.

Буквально тут же, как будто они караулили за дверью, в помещение вошли двое мужчин. Это были все те же чернокожий и мулат. Причем обе руки у негра были заняты: он нес две неглубокие чаши, наполненные почти до краев жидкостью какого-то странного зеленоватого оттенка. Одну чашу он осторожно поставил на стол, другую же держал в руке, глядя своим тяжелым неподвижным взглядом прямо в переносицу встревоженной таким поворотом событий журналистки.

– Моя спутница немного нервничает, – сказал бесцветным тоном Полански. – Потрудитесь помочь даме завершить все необходимые приготовления!

У Колхауэр буквально ноги подкосились. Мулат завел ей руки за спину, но, хотя был здоров как бык, действовал все же аккуратно. Если бы она даже пыталась сопротивляться, то вряд ли бы это хоть что-то изменило. Как бы то ни было, но эти двое, негр и мулат, заставили выпить ее чашу до дна. Когда эта странная, тягучая, слегка фосфоресцирующая жидкость стекла по пищеводу в ее желудок, она ощутила огненный жар в груди, но на смену этому первому ощущению тут же пришло чувство эйфории, которое оказалось гораздо сильнее, а главное, приятнее того, что испытывает человек, выпивший натощак рюмку крепкого спиртного.

Она негромко рассмеялась. Сейчас Элизабет уже по-другому смотрела на Стива, как будто с ее глаз спала мутная пелена. Как он красив, как он умен, какая у него мужественная внешность! А эти двое, негр и мулат, что за чудо! Какие они, в сущности, отличные ребята! Как она любит всех их! И как невыразимо прекрасен весь этот окружающий ее мир…

– Вижу, нормально тебя «догнало», – одобрительно произнес Полански, внимательно наблюдая за ее реакцией на прием «эликсира». – Теперь я могу уже быть откровенен до конца. Здесь, дорогая, этим вечером соберется весьма уважаемая публика. Помимо моего босса, будут ваш вице-губернатор, а также губернатор штата Вашингтон, не говоря уже о двух крупных инвесторах, упакованных деньгами под завязку! Ты сможешь не только увидеть «мессу» собственными глазами, но и примешь в ней участие, а также пройдешь первый по счету обряд «посвящения»…

Говоря это, он стал разоблачаться: снял смокинг, расшнуровал и снял туфли, развязал черный шелковый пояс и стал стаскивать брюки…

– Тебе, кстати, здорово повезло, Элизабет, – сказал он, аккуратно развешивая свои вещи на плечиках в гардеробе. – Сегодняшнюю «мессу» будет служить Кадош.[17] И вообще, я уверен, что этой ночью мы все славно развлечемся.

Подчиняясь негромко прозвучавшей команде, Колхауэр, хотя и не без труда, сняла через голову свое темно-синее, с атласным блеском, вечернее платье. Поскольку платье было с большим вырезом на спине и полупрозрачной аппликацией на груди, лифчика она не надевала. Затем она сняла трусики, единственное, что на ней оставалось, не считая колготок, которые она сняла еще раньше. Какой-то мизерной частью сознания, оставшейся от прежней Колхауэр, она понимала, что не должна так себя вести, что раздеваться догола в присутствии трех мужчин – это форменное бесстыдство, но ее новая сущность на такие «пустяки» не обращала абсолютно никакого внимания.

– Самое любопытное, Элизабет, что в твоих воспоминаниях эта ночь не задержится, – сказал Полански, облачаясь в плащ бордовой расцветки. – Ты забудешь все, что здесь видела, и никому ничего не сможешь рассказать. Как видишь, это очень удобно. Не нужны никакие клятвы, никакие обещания держать язык за зубами. Церковь не может доверять неофитам, потому что человек слаб, ненадежен. Вот почему я с тобой настолько откровенен… Если ты произведешь на Кадоша и других важных людей благоприятное впечатление, то тебя ждет заманчивая карьера и самое блестящее будущее. Ты со временем войдешь в число людей, в чьих руках сосредоточены сила, власть и деньги. Ты узнаешь, что такое истинное могущество… А если нет…

Мизерная часть настоящей Колхауэр, от которой уже почти ничего не осталось, заклинала этого человека: «Стив, пожалуйста, прекрати это чудовищное действо! Я не хочу участвовать в ваших тайных оргиях! И еще я очень, очень, очень боюсь…»

Но Полански не знал, что такое жалость. Прежде чем выпить из чаши «эликсир», он посмотрел на все еще обнаженную Колхауэр с видом знатока – в следующую секунду мулат помог ей облачиться в пурпурный плащ.

– Этой ночью, Элизабет, тебя ждет большой «трах». Но одно дело, если ты пройдешь посвящение и подаришь себя, как и другие прошедшие обряд женщины, нашим «братьям»… И совсем по-другому к тебе будут относиться – как к обычной шлюхе, если что-то сложится не так, как надо. В первом случае ты станешь одной из нас, составной частью Знания и Силы. В другом случае тебя вышвырнут обратно в этот дерьмовый мир, ты забудешь обо всем, что видела и слышала здесь, ты сама станешь куском дерьма, и тебе после этого уже больше не удастся войти во врата нашей незримой Новой Церкви…

Дальнейшие события стали развиваться по довольно неожиданному сценарию, который вряд ли устроил Полански, некоего Кадоша, а также тех неизвестных журналистке лиц, которые хотели бы видеть ее в числе «посвященных».

Элизабет Колхауэр не прошла даже первого этапа обряда посвящения и, следовательно, не стала составной частью Знания и Силы, что бы ни подразумевали под этими понятиями адепты Новой церкви.

Посередине помещения, где ближе к полуночи началась «черная месса», стоял стол. На нем, укрытое куском белоснежной ткани, лежало нечто, вернее, лежал некто – под складками ткани отчетливо были видны очертания человеческой фигуры. Кадош, одетый в черный плащ с металлическим блеском, – его лицо скрывала маска, сделанная из золота, – взял за руку неофитку, а в роли таковой выступала Колхауэр, и подвел ее к жертвенному столу. Когда он сдернул покрывало, Элизабет увидела, что под ним лежит молодая обнаженная девушка, внешне чем-то похожая на нее саму. Определенно, она была жива, под ключицей у нее пульсировала жилка, ее веки трепетали, как крылья бабочки. По-видимому, девушка находилась в трансе и не понимала, ни где она находится, ни какая участь ей здесь грозит.

Слова, которые произносил Кадош, были тягучими, тяжелыми, обжигающе горячими, как расплавленное золото, из которого была сделана его жуткая маска. Произнеся ритуальные заклинания, он вручил неофитке длинный, почти полуметровый нож, чье отблескивающе синевой лезвие было испещрено кабаллистическими знаками, а сам, не издав больше ни звука, перешел на другую сторону жертвенного стола.

Рукоятка была горячей и липкой на ощупь, словно испачкана в крови. Ладонь Колхауэр неожиданно разжалась, жертвенный тесак с неприятным костяным звуком упал на пол. В следующее мгновение ее вырвало. Причем ее не просто рвало, ее буквально вывернуло наизнанку, так что она перепачкала все вокруг: и свой плащ, и пол, на котором валялся драгоценный клинок, и даже саму уготовленную на заклание жертву…

Короче, она подпортила этим сволочам их бесовской праздник, разрушив магическую атмосферу таинства.

– Немедленно уберите ее отсюда! – глухо прозвучало из-под золотой маски. – Отведите ее к младшим братьям, а затем, когда они насытятся ею сполна, вышвырните ее вон за пределы нашего круга!

В сумрачном зале, где происходило действо, появился уже знакомый Элизабет мулат. Он подхватил ее на руки и отнес в выделенную хозяевами ей и Полански комнату. Потом произошло нечто странное. Вместо того чтобы позвать своих дружков или же самому накинуться на бедную молодую женщину, у которой не было даже малейших сил Для сопротивления, он, этот бритоголовый мулат, вдруг наклонился к самому ее уху и прошептал примерно следующее:

– Вам здесь не место, миссис Колхауэр! Сейчас за вами подъедет кто-то из наших общих друзей… Я выведу вас отсюда, потому что оставаться вам здесь больше нельзя.

Звонкая трель, неожиданно разнесшаяся по гостиной, заставила Колхауэр испуганно вздрогнуть. Воспоминания об этом странном приключении, которое она пережила в сентябрьские дни, тут же улетучились куда-то, уступив место сегодняшним заботам.

Вначале она подумала, что звонят в дверь, но потом сообразила, что это ожил телефонный аппарат, вернее, телефакс, который стоит на столе рядом с почти плоским «навороченным» монитором компьютера. Кто бы это мог звонить? Автоответчик был отключен, поэтому она могла лишь теряться в догадках.