Убей меня нежно - Наталья Александрова

— Я хочу поговорить с его тестем.

— Что, ты хочешь все рассказать ему по телефону?

— Нет, я хочу условиться с ним о встрече, а с глазу на глаз все ему рассказать.

— Ты считаешь, он будет тебя слушать?

— Я должен попробовать.

— Саша, не надо, если ты из-за меня, то я уже не боюсь, я привыкну. Сашенька, ведь у них там свои методы, ну сам подумай, кто мы им? Да тесть этот начальник. какой-то крупный, станет он из-за какого-то разговора с посторонним человеком что-то в своей семье менять! А неприятности тебе может устроить огромные.

— Ну, Надя, что они мне такого сделают? Все-таки времена теперь другие. С работы выгонят? Ну так пойду в депутаты.

— Ты все шутишь, а я боюсь.

— Хватит бояться, давай рискнем.

Она совсем не узнавала его. Тот ли это человек, с которым она проработала бок о бок почти год? Можно ли поверить, что это он строго следил за дисциплиной, изводил всех своей въедливостью, придирался по мелочам и от одного взгляда на его бледное неулыбчивое лицо у нее сводило скулы?

Как же он успел так измениться и почему?

И замечают ли это окружающие, или только она одна? И что вообще с ней происходит? Неужели на старости лет она влюбилась, как последняя дура? Надо срочно брать себя в руки, но нет сил и, по правде говоря, совсем не хочется.

— Что ты так на меня смотришь, а, Надя?

— Хорошо, давай рискнем, с тобой я готова куда угодно.

Он посмотрел недоверчиво, но промолчал.

На следующее утро они выработали план действий. Надежда собралась с мыслями, вспомнила о разговоре с Люсей Поливановой, рассказала Сан Санычу, что есть у нее приятельница, которая живет с рубцовским тестем в одном доме и все знает про него и семью.

— Нам нужно позвонить, когда тесть этот, Купцов, дома один будет, потому что если вся семья дома, то он к телефону не подходит. Вот в субботу утром Рубцов тещу везет по магазинам, и жена часто с ними ездит, она всю неделю дома сидит, ей скучно, а сейчас Новый год скоро, подарки всем надо покупать. А пасынок если дома, то сидит в наушниках, музыку слушает и к телефону в жизни не подойдет.

Утром в субботу они, как шпионы, заняли пост во дворе дома на Тверской. Вот Рубцов подогнал машину, вышла теща необъятных размеров, потом низенькая полненькая помоложе, очевидно, жена. Дамы погрузились, машина тронулась. Сан Саныч дернул Надежду за воротник, чтобы не высовывалась из-за угла. Не хватало еще, чтобы их увидели. Машина отъехала подальше, тогда они вышли из-за угла и не спеша, под ручку, двинулись к ближайшему телефону-автомату. Сан Саныч набрал номер, ответил низкий мужской голос.

— Николай Степанович?

— Да, я вас слушаю.

— Моя фамилия Лебедев. Я работаю в том же отделе, что и ваш зять, Андрей Рубцов. У меня есть кое-какая информация, я бы хотел, чтобы вы с ней ознакомились.

В трубке молчали.

«Ой, плохо, — пронеслось в голове у Надежды. — Этот Купцов еще решит, что мы его шантажировать хотим. Сейчас он трубку повесит, а Саша уже свою фамилию сказал, ой, плохо!»

— Что вы хотите? — раздался голос на другом конце провода.

— Вы поймите меня правильно. Я бы хотел встретиться с вами и поговорить о вашем зяте. Информация очень важная и касается вашей семьи. Я готов встретиться с вами в любое подходящее для вас время.

Я понимаю, дома у вас это будет неудобно, я готов прийти к вам на прием, вы же принимаете граждан по личным вопросам?

На другом конце провода стояла полная тишина.

— Сейчас пошлет подальше, — выговорила Надежда одними губами.

— Хорошо, приходите в среду к шестнадцати, предварительно по телефону запишитесь у референта, скажите, что согласовано со мной. — В трубке запищало.

Сан Саныч вытер пот со лба.

— Ух, еще до среды ждать, совсем с ума сойдем.

— А ты уже представляешь, что ты будешь ему говорить?

— В общих чертах, но мы с тобой должны все подготовить, все записать, у тебя машинка пишущая есть?

— Достану.

— Ну вот, все напечатаем в трех экземплярах, на всякий случай.

Надежда раздобыла пишущую машинку у соседки, и они уселись за работу.

— Пиши, Надя, про день смерти Марины, пиши, про то, что смерть с семи до одиннадцати наступила, и что можно проверить, был ли он дома в это время, наверняка не был. Про общежитие пиши, про то, что Рубцов раньше в Физмехе учился, дальше про ключ от Володиной квартиры пиши…

— Про это у нас доказательств нет.

— Пиши, я объясню. Дальше про Володю пиши, про то, что они с Рубцовым общались, это все знают; что встречались Рубцов с Мариной у него, что Марину могли соседи видеть, дальше про смерть Володи пиши, когда точно это было, пусть он вспомнит, уходил ли Рубцов в ту ночь из дома, про Ирину-стоматолога пиши, а потом про ее смерть и дату напиши.

— А про письмо писать, и как мы подрались?

— Вот про это не пиши, а то он о тебе узнает. Или так: пиши, будто я один его застал, не хочу, чтобы ты в это дело была замешана.

«Ничего себе, — подумала Надежда, — да если что с Сашей случится, да я так вмешаюсь, так вмешаюсь, что все там разнесу, найду газету какую-нибудь, и не одну, сейчас любят скандальные разоблачения, этот Купцов со всей своей семейкой еще у меня попляшет!»

Успокаивая себя таким образом, Надежда отпечатала все, что ей велел Сан Саныч в трех экземплярах, сложила аккуратно в три стопочки и отдала Сан Санычу вторую копию. Он взял, с сомнением покачал головой.

— Начальству полагается первый экземпляр давать.

— Обойдется, пусть знает, что еще копии есть!

К среде Надежда совсем приуныла и смотрела на Сан Саныча такими глазами, что он даже рассердился, не каркай, мол.

Они сидели у него в кабинете, часа в три он стал собираться, оделся, взял папку с документами.

— Ты езжай домой и жди меня там.

— Я с тобой, я тебя на улице у входа подожду!

— Я сказал — нет!

Она поняла, что настаивать бесполезно.

Сан Саныч предъявил паспорт у входа, прошел в нужный кабинет, отметился у референта в приемной.

— Лебедев, пройдите, пожалуйста.

— Добрый день!

— Слушаю вас, изложите вашу просьбу.

— Я по поводу вашего зятя, Андрея Рубцова.

Николай Степанович вскинул голову и изобразил на лице удивление, все ясно, это у него такие психологические методы. Сан Саныч прокашлялся и неторопливо начал.

Он рассказал ему про Марину Киселеву, про то, что даже милиция перестала считать ее смерть самоубийством, про то, как он проделал свое собственное маленькое расследование, потому что в милиции почему-то сначала прицепились к нему, а он человек уважаемый, положительный и в жизни с молодыми девушками никаких личных дел не имел, а его представляют чуть ли не Казановой, сплетни ползут по институту и так далее. В этом месте Николай Степанович легким движением бровей дал понять Сан Санычу, что репутация какого-то мелкого начальника сектора его не интересует, но разговора не прервал. Сан Саныч рассказал про заброшенный дом — бывшее общежитие, а дальше перешел к смерти Володи Тихонова. Тесть Рубцова смотрел недоверчиво, а потом спросил холодно, при чем тут, собственно, его зять? Девушка ходила в квартиру к этому парню, к Тихонову, он ее убил, зачем — это другое дело; но нет, сказал Сан Саныч, у парня алиби, его двенадцать человек видели весь вечер и полночи. Сан Саныч видел, что разговор не удался, и удивлялся, почему его до сих пор не выгоняют из кабинета. Права была Надежда, он сделал глупость, сам себя подставил.

Николай Степанович между тем читал его записи, потом встал и кивком головы пригласил его в маленькую комнатку за кабинетом. Там стояли два кресла, столик, телевизор, наверное, был бар, и не было ни окон, ни телефона.

— У вас все? — спросил Николай Степанович.

— Нет, вот еще это. — Сан Саныч указал ему на записи об Ирине. Купцов еще раз внимательно прочитал их, потом кивнул Сан Санычу на кресло, сел сам.

— Зачем вы пришли ко мне со всей этой чушью?

— Может быть, я плохо объяснил, но это не чушь.

Сан Санычу уже стало все равно — будь что будет, ну не посадят же его, на работе могут неприятности устроить, пойдет в сторожа, пропади все пропадом!

— Я хотел вас предупредить, что в вашей семье живет убийца, хладнокровный убийца.

Он уже научился устранять тех, кто ему мешает, вы разве не опасаетесь? Вы считаете все это чушью, да, действительно, доказательства только косвенные. Если бы мне удалось собрать достаточно улик, я бы пришел не к вам, а в милицию. И кто знает, вот ведь все время что-то обнаруживается, вот нашли письмо той девушки, а может быть, найдется кто-нибудь, кто видел их вместе у того дома, у общежития? Тогда все эти косвенные улики могут сложиться в четкую картину.

Купцов нахмурился.

— А что вы лично хотите для себя?

— Я хочу, чтобы милиция оставила меня в покое и чтобы мои сотрудники перестали коситься на меня с подозрением, вот и все.

— Хорошо, идите, я разберусь, кто тут прав.