Убей меня нежно - Наталья Александрова

— А что еще вы видели в этих окнах?

— Да, в общем-то, почти ничего, молодой человек жил замкнуто, никого к себе не приглашал, вот только перед седьмым ноября у него была вечеринка, пожалуй, это единственный раз. А потом, после его смерти, родственники там крутились, вещи делили, узлы какие-то связывали, а теперь стоит квартира пустая, суда они ждут, квартиру будут делить.

Оперативник окинул комнату взглядом и заметил на столе несколько коробочек от фотопленки.

— Сергей Юрьевич, а вы фотографией не увлекаетесь?

— Фотографией? — Инвалид смутился. — Ну балуюсь иногда.

— А ту квартиру вам никогда не случалось фотографировать? Пожалуйста, если бы вы нашли какие-нибудь фотографии — им бы цены не было, для следствия они были бы просто незаменимы!

— Что ж, ладно, очень уж жалко эту девушку.

Он выдвинул ящик письменного стола, долго рылся в коробках с фотографиями и наконец нашел один черно-белый снимок, очень отчетливый. Марина стояла у окна, слегка прикрытая занавеской, так что видна была обнаженная грудь. Рядом с ней сквозь занавеску просвечивал силуэт мужчины, который кинулся к ней, наверное, просто, чтобы оттащить от окна, а казалось — чтобы причинить какое-то зло.

— Очень удачный снимок, Сергей Юрьевич. Наверное, вы много кадров отсняли, чтобы получился такой удачный?

— Да, конечно, чуть не половину пленки отщелкал. Хороший снимок — это дело случая, здесь удача нужна, момент поймать, да чтобы освещение было подходящим.

— А вы не могли бы дать мне негативы?

— Берите. Только уж не обессудьте, а я у вас расписочку попрошу — а то потом обратно не получишь.

— Пожалуйста, пожалуйста.

Инвалид еще порылся в своем бездонном столе и нашел нужную кассету. В это время в комнату вошла его сестра, неся на подносе чашки и вазочку с вареньем.

— Вот, прошу вас, чай!

— Ой, Наталья Юрьевна, извините меня, пожалуйста, но мне уже пора. Я чаю с вами в следующий раз с удовольствием выпью!

Наталья Юрьевна изумленно смотрела ему вслед. Непонятный молодой человек: то ему чаю, то вдруг срывается и убегает.

А непонятный молодой человек не мог усидеть на месте: он спешил в лабораторию с замечательными негативами.

Второй чистяковский мальчик отправился в 139-ю поликлинику, познакомился там с хорошенькими сестричками, угостил их конфетами, поболтал, пошутил и между делом выяснил, что действительно, дежурство Ирины Липкиной приходилось со среды на четверг именно в ту ночь, когда был убит Володя Тихонов. Дежурила Ирина не одна, а с медицинской сестрой Светочкой. Опер переключился на кареглазую Светочку.

— Да, действительно, сначала было много народу, а потом, после часа, у нас всегда затишье, мы даже дремлем по очереди.

— А вы как-нибудь регистрируете больных?

— Конечно, вот в этом журнале я все записываю.

— А вот у вас записано: Рубцов А. С., 00.40, вы этого больного помните?

— Вы знаете, я, наверное, в это время поспала немножко, меня Ирина Анатольевна отпустила, это ее рукой записано.

А только это было не без двадцати час, а позже, потому что я точно помню, около часа мы чая попили, а потом я прикорнула.

— И долго вы спали?

— Часов до двух, когда проснулась в третьем часу, в приемной никого не было, я Ирину Анатольевну поспать отпустила.

— Значит, до часу его точно не было?

— Точно, совершенно точно, я спать ушла в час пятнадцать.

Так, значит, он алиби себе сделал таким образом: пришел позже и попросил Ирину записать себя пораньше, да еще сказал дома небось, что целый час она его лечила, а сам в это время спокойно мог смотаться туда, через мост, где Тихонов жил.

— А скажите, Света, тогда, когда Ирину убили, вы тоже с ней вместе дежурить должны были?

— Да, конечно, мы всегда вместе. Она обычно к десяти приходила, муж ее провожал, потому что страшно одной сейчас по улицам ходить, а в тот раз они из-за чего-то поссорились, так он потом очень переживал.

— Что же она, женщина вроде была неглупая, а проходным двором пошла, так рисковала?

— Вот проходными дворами мы никогда не ходим, это я вам с уверенностью скажу, там такой двор жуткий. Мы уж тут думали с девочками, может быть, ее кто-то туда затащил?

Чистяков сидел у себя в кабинете и с нетерпением ждал новостей из фотолаборатории. Эксперты долго просматривали негативы, вертели пленку так и этак, долго увеличивали, применяли различные фильтры и, наконец, отпечатали несколько фотографий. На одной из них в глубине комнаты довольно четко рядом с Мариной просматривался профиль мужчины. Сравнив этот профиль с фотографией Рубцова, которую один из чистяковских ребят принес из института из личного дела, эксперты дали точное заключение, что на фотографии рядом с Мариной изображен Андрей Рубцов. Чистяков довольно потирал руки.

— Все, Николай Степанович, все, дорогой, скажи зятьку спасибо, дело твое швах.

Он снял трубку телефона.

— Николай Степанович? Узнал меня?

Есть для тебя новости. Нет, ты уж будь добр, сам ко мне подъезжай, у меня как-то поспокойнее поговорить можно.

Его кабинет не прослушивали, это Чистяков знал точно, проверял неоднократно.

Купцов приехал через полчаса, ишь как всполошился старик, чувствует, что не так все идет.

— Ну что там? Кто этот Лебедев?

— Вот что, Николай Степанович, время позднее, ходить вокруг да около мы не будем. Лебедев этот — так, ерунда, случайный тут человек. Ни тебя, ни меня он не интересует. Ты ведь про зятя хотел узнать, зять тебя беспокоит.

Николай Степанович шумно вздохнул, а Чистяков жестко продолжал:

— А ты думаешь, никто ничего не знает про тебя? Ошибаешься. Так вот, скажу я тебе, зятек-то твой гнида порядочная, да еще и убийца к тому же. Вот смотри: полное досье. С девчонкой этой убитой он встречался, роман крутил, беременна она была от него. Вот, смотри, фотографии. Это тебе не Лебедева бумажки, так, от балды, за эти фотографии знаешь, как уголовка ухватится?

Теперь смотри: когда парень этот, хозяин квартиры, в ванной утонул, зятька-то твоего дома не было?

— Не было, у зубного он был.

— Ага, и два часа там просидел, а стоматолог, любовница его бывшая, ничего подтвердить не может, убили ее. А сестричка говорит, что не было его в это время у них, а если был, то максимум полчаса, а тогда где он остальное время провел?

А когда бабу эту зубную убили, то где твой зять был?

— Дома.

— Ах, дома? Ну, смотри, Николай Степаныч, там это дело в прокуратуре следователь Громова ведет, она тетка толковая, ей раньше только оттолкнуться не от чего было, а если ей вот эти фотографии показать да показания свидетелей, то она в твоего зятька вцепится, как бульдог, и расколет его как миленького. Она и вахтершу вашу в парадной спросит, и милиционера во дворе, а те-то все видели, кто когда ушел-пришел.

— Ты чего от меня хочешь, Анатолий?

— Вот и к делу подошли. Ты, Николай Степаныч, даже не представляешь, как много я про тебя знаю. Так вот, условия мои такие: женщину эту, Ольгу Кузнецову, чтобы и пальцем никто не тронул, и вот еще тебе списочек из десяти человек, их чтобы тоже. Ты чего так на меня смотришь, Николай? На-ка вот, хлебни коньячку для расширения сосудов, а то еще кондратий тебя хватит прямо у меня в кабинете.

Купцов хлебнул коньяку, немного пришел в себя.

— Так ведь поздно уже, дело пошло.

— Нет, пока не поздно, того киллера, что Кастет послал, мы взяли, пока он у нас посидит, там видно будет. Так что ты как хочешь перед своими компаньонами прогибайся, но чтобы мои условия выполнил, а иначе я, во-первых, все материалы на зятька твоего разлюбезного прямо в прокуратуру отнесу, во-вторых, пленочку, где ты с Кастетом беседуешь, твоему начальству пошлю, а оно тебя по головке не погладит, а в-третьих, эту же пленочку самому Кастету покажу, а когда он узнает, кто его так подставил, ты уж сам додумывай, что тогда будет. Вот так. А я, со своей стороны обещаю, что с зятем твоим разберусь быстро и без шума.

— Только… — Купцов замахал руками.

— Что ты, Николай, мы же не бандиты какие-нибудь, на мокрое дело зря не ходим.

Николай Степанович не помнил, как сел в машину, как добрался домой, как жена уложила его в постель, все это время у него в голове стучала только одна мысль: «Все кончено!» Однако, проснувшись утром, он, хоть и чувствовал себя абсолютно разбитым, сказал себе, что болеть сейчас не время, себе дороже обойдется. Против обыкновения не вызвав машину, он отправился на работу пешком, чем немало удивил своих домашних. Был мороз, но не сильный. Николай Степанович не спеша добрел пешком до Смольного, а по дороге позвонил из телефона-автомата. Номер был дан ему для срочной связи. Он договорился о встрече с Кастетом сегодня же, в шесть часов. Встреча должна была состояться на той же квартире, что и всегда, и наверняка Чистякову опять станет известен весь разговор, но Николаю Степановичу это было даже на руку: пусть Чистяков слышит, что он честно попытается переговорить с Кастетом, а там уж как получится.