Том 10. Пьесы, написанные совместно - Александр Островский

Елена. И остроумие! Поминутно новые достоинства открываются!

Андрей. Теперь, я думаю, скоро наши будут.

Елена. А я еще не одета!

Андрей. Поспеете… Только они не надолго, уж вы не обидьтесь и не удерживайте их; и то насилу уговорил, они только взглянуть… на вас! Так уж вы им во всем блеске!.. Уж я вас прошу-с!..

Елена. Уж не беспокойтесь!.. Это не ваше дело! (Взглянув на Андрея.) Ай, завит!

Андрей. А что же-с?

Елена. Да нехорошо. Ну что за баран!.. Извольте все это уничтожить!

Андрей. Так я, пожалуй, хоть под гребенку-с!

Елена (гладит ему волосы рукой). Волосы такие хорошие!

Андрей (ловит ее руку и целует). Очень я вам благодарен, что интересуетесь! Так а-ля дьябль-с или прикажете а-ля капуль? Нынче в моде-с!

Елена. Да ни a la diable, ни а lа капуль — никак; а просто, натурально!

Андрей. Так точно и будет-с! Сейчас к парикмахеру! А какие вы в этом наряде… Уж очень-с!.. Смертушка моя приходит-с.

Елена. А кто сказал, что смотреть не буду?

Андрей. Да никакой возможности нет утерпеть-с! Вот плечико просвечивает… ведь уж это что такое! Если бы только осмелиться!..

Елена. Что?

Андрей. Устами.

Елена (оглядываясь, подставляет плечо). Ну, целуй и убирайся!

Елена, потом Нина Александровна.

Елена. Я богата!.. Это совсем что-то новое, только хорошее! Это как-то поднимает меня, делает солиднее, устойчивее, и немножко… вот мне самой смешно… немножко как будто умнее!

Входит Нина Александровна.

Нина Александровна. Покажи-ка, покажи, что он подарил тебе?

Елена (задумчиво). Вон посмотри, мама.

Нина Александровна. (открыв футляр). Ах, ах, какая прелесть! И как ведь это дорого, должно быть.

Елена. Конечно, дорого; но вот это дороже.

Нина Александровна. Что же, что еще?

Елена (подавая билеты). Вот на, сочти!

Нина Александровна. Билеты Купеческого банка!.. По десяти тысяч!.. Боже мой!.. Лена!.. Пять, шесть, семь!.. (Рассматривает последний билет.) Семьдесят пять тысяч! Ведь это целое состояние!

Елена. Ну, не очень большое, а все-таки состояние. Да, по нынешнему времени, когда деньги так дороги и так нужны, интересны всем, получить такую сумму нам… нам, когда у нас ничего, то есть почти ничего…

Нина Александровна. Ах, Лена, я в себя прийти не могу! Это такая неожиданная радость… радость за тебя, дитя мое!

Елена. Значит, главное сделано. Теперь, что бы впереди ни было, что бы с нами ни случилось, мы с тобой покойны, мы обеспечены! Возьми, убери их — пригодятся на черный день! Видишь, я недаром пожертвовала собой!

Нина Александровна. (целуя дочь). Чудесная, золотая головка!.. Я так рада, так рада…(Взглянув на дочь.) Лена! видно, я малодушнее тебя: я чуть не прыгаю от радости при виде такого богатства, а ты и не улыбнешься!

Елена. Эти деньги — не всё для меня; мне этого мало; я еще молода, мама, я не жила, меня манит жизнь!

Нина Александровна. Конечно, ты все-таки жертва.

Елена. Не то, мама, не то…

Нина Александровна. А что же, друг мой?

Елена. Мама, мы сделаем уговор…

Нина Александровна. Изволь, какой тебе угодно.

Елена. Мама, я скоро буду богатой, независимой женщиной; твои заботы, твоя опека надо мной кончились; но я хочу, чтобы мы с тобой любили друг друга по-прежнему… ну, по-прежнему, как тогда, когда я была еще ребенком! И потому я прошу тебя, чтоб ни одного упрека, ни одного косого взгляда, если…

Нина Александровна. Что «если»?

Елена. За одну только богатую жизнь я бы никогда не отдала себя: я хочу быть свободна!

Нина Александровна. Лена, мне одно только нужно, чтобы ты была счастлива!.. Сумей только быть счастливой!

Елена. Постараюсь. (Обнимает мать.) Мама! я могла бы ведь этого и не говорить тебе, так цени же мою любовь и детскую преданность. Теперь пора одеваться; я невеста и хочу быть красавицей! (Уходит.)

Нина Александровна. Как нынче девушки-то, как посмотрю я, смелы стали, как решительно переступают они этот порог!.. А мы-то, бывало… и себя я помню, и других… сколько дум, сколько гаданий! сколько слез!.. Жизни-то ничего не понимали; выйдешь замуж, муж-то тебя балует, рядит, как куклу, да и вертит, как куклой… Кто-то приехал, кажется. Хорошо, коли кто из близких. (Отворяет дверь в гостиную) А, это Николай Егорыч, свой человек! Пожалуйте, пожалуйте сюда! У нас еще никого нет!

Входит Агишин.

Нина Александровна и Агишин.

Нина Александровна. Милости просим! Побеседуйте, пока гостей нет, да и Лена еще одевается.

Агишин. Здравствуйте, Нина Александровна! Захлопотались? у вас теперь большая забота!

Нина Александровна. Ну, уж теперь заботы у меня почти нет!

Агишин. Что же так?

Нина Александровна. Благодаря щедрости и благородству милого Андрея Гаврилыча… Он целое состояние, он семьдесят пять тысяч подарил Лене!

Агишин. Еще бы! Иначе и быть не могло. Да то ли еще от него будет! только умеючи повести себя с ним.

Нина Александровна. Как это умеючи?

Агишин. С достоинством. Не радоваться, не удивляться его подаркам, а принимать их равнодушно, с холодностью, как должную дань. Надо ему дать почувствовать, что все его дары — ничто в сравнении с тем счастием, которое вы ему дали. Одним словом, надо его так выдержать, чтобы он с удовольствием возил воду, когда его запрягут. Да, вы создали себе блаженную будущность, Нина Александровна, хотя, надо признаться, вы и не дешево за это заплатили.

Нина Александровна. Я искала блаженной будущности не для себя, а для дочери.

Агишин. Об ней не беспокойтесь: она умна и, вероятно, устроит свое счастье. В ее положении только нужно…

Нина Александровна. Что нужно?

Агишин. Отказаться от идеальных взглядов и полегче глядеть на разные долги и обязанности…

Нина Александровна. Какой вы опасный человек!

Агишин. Слишком много чести для меня. Все, что я могу, краснея, признать за собой — это небольшой практический ум.

Нина Александровна. Но вот и Лена готова, а уж я пойду займусь хозяйством. (Уходит.)

Входит Елена.

Агишин, Елена и потом Нина Александровна.

Агишин. Честь имею кланяться! Самый ранний гость.

Елена. Как я рада, что еще никого нет. Мы можем поговорить свободно.

Агишин. Вы сегодня обворожительны.

Елена. Да, я постаралась немножко украсить себя, но сегодня не для вас. Я сегодня дебютирую в очень трудной роли и еще робею, еще не уверена в своих силах.

Агишин. Очень естественно: все дебютанты робеют. Это пройдет скоро. Поживете, и сами увидите всю пошлость жизни, тогда будете, поверьте, смелее! Жизнь не стоит того, чтобы над ней задумываться; вся она — не что иное, как комедия.

Елена. Неужли только комедия?

Агишин. И очень, очень несерьезная. Что у вас сегодня?

Елена. Во-первых, будет появление родителей Белугиных, потом наедут наши добрые знакомые. Белугины, разумеется, будут исследовать меня, а наши знакомые — Андрея Гавриловича. Каждому будет интересно подглядеть на лице моем какое-нибудь движение, следы душевной муки или тому подобное; но никто ничего не увидит: я останусь загадкой!

Агишин. Браво!

Елена. Чтобы иметь поболее свободных минут, я распорядилась насчет музыки, будем танцевать с вами. Но, признаюсь, меня все эти церемонии, все эти представления очень утомляют; мне бы хотелось, чтобы эта комедия поскорей кончилась. А для отдыха я сейчас после свадьбы хочу ехать за границу… Как вы находите мой замысел?

Агишин. Бесподобно!

Елена. Я уж говорила вчера Andre: он согласен. Но он, по своим делам, не может уехать надолго; он только проводит меня и пробудет недели две со мной, потом вернется в Москву, а я останусь с maman

Агишин. Я рад за вас, что вам пришло это в голову: это очень счастливая мысль!

Елена. (с волнением) Не угодно ли и вам с нами? Я вас приглашаю.

Агишин. Благодарю вас! Я и сам давно мечтал о такой прогулке. Маменька будет при вас, или вы при маменьке?