Том 10. Пьесы, написанные совместно - Александр Островский

Андрей. Ну и что же-с?.. и все это как вам угодно-с, я на все готов… Мне ничего не нужно-с… окромя… ну, чтобы вы, чтобы я мог назвать вас-с!..

Елена задумчиво нагибается к цветам и вдруг громко смеется.

Елена. Простите, я совсем о другом: мне пришла голову одна такая смешная вещь!..

Андрей (со вздохом) Да-с, я так и понимаю, что не ко мне, потому смеяться теперь надо мною… грех! Уже это надо совсем никакой души не иметь!..

Елена. Нет, право же нет! я не такая дурная! а, право, совсем другое мне пришло… Ну, хорошо! Дайте мне одной немного подумать, и я скажу вам!., а вы ступайте, ну, прокатитесь… Чрез час вы узнаете!..

Андрей. Только как мне этот час долог покажется!..

Елена. А вы съездите в кондитерскую, привезите мне конфект… вот вы и не увидите, как время пройдет!.. Да не будьте так серьезны… я не люблю серьезных!..

Андрей. Так до свиданья-с! Со всем трепетом!.. (Идет.)

Елена (провожая его до двери). Ах, без трепета, пожалуйста.

Андрей уходит.

Елена. Ха, ха, ха! Я купчиха Белугина! Ха, ха, ха… пышная, разряженная, с своим Андреем Гаврилычем рядом, в роскошной коляске, на рысаках… Ха, ха, ха… молодые Белугины!.. Помните Элен Кармину? это она! Ха, ха, ха… И разговоры… злые насмешки, из-под которых так и сквозит зависть!.. Вот новость, вот событие!..

Входит Нина Александровна.

Елена и Нина Александровна.

Нина Александровна (заметя цветы). Какой букет! Кто это?..

Елена. Жених!

Нина Александровна. Что ты говоришь! Какой жених?..

Елена (смеется). Право, мама!..

Нина Александровна. Лена, что тебе за охота мучить меня?

Елена. Andre Beloughin сделал сейчас мне предложение.

Нина Александровна. Лена, неужели? да нет, ты шутишь?!

Елена. Не веришь? Ха, ха, ха… что ж тут удивительного?

Нина Александровна. Ну конечно ты шутишь, и больше ничего!

Елена. Нет, нисколько! Я — невеста, мамаша… я приняла предложение.

Нина Александровна. Лена, перестань; пожалей мои нервы.

Елена. Поверь же наконец! (Обнимает мать.) Мама, а разве плохо жить на свете купчихе Белугиной?

Нина Александровна. Да, может быть, ей и очень хорошо жить, но ты — не купчиха Белугина, ты не должна была, ты не могла принять этого предложения!., фи!..

Елена. Ну, разумеется, я не пойду за него ни за что на свете! Но позвольте же мне хоть помечтать о богатстве и посмеяться… Этого смеха, мама, нам надолго хватит. (Уходит.)

Нина Александровна. Какие, право, нынче эти люди смелые стали! Ну, как это возможно!..

Входит Агишин.

Нина Александровна и Агишин.

Нина Александровна. Ах, Николай Егорыч! Ах, как неожиданно! Ну, слава богу! А уж мы надумались о вас… здравствуйте, здравствуйте, наконец-то! Ну, как вы съездили, благополучно?

Агишин. Очень благополучно. Как ваше здоровье?

Нина Александровна. Да все нервы, по обыкновению… решительно покоя не дают!

Агишин. Здоровье Елены Васильевны?

Нина Александровна. Она у меня цветет! А я, поверите ли, вот увидала вас вдруг, ну, и вся как разбитая! Да садитесь же!

Агишин (садясь.) Нехорошо, Нина Александровна.

Нина Александровна. Да уж что хорошего…

Агишин. А знаете ли вы, отчего это у вас? от дурного воспитания.

Нина Александровна. Ах, что вы, что вы!., мое воспитание было отличное!

Агишин. Нет, дурное, сентиментальное: излишнее развитие возвышенных чувств в ущерб рассудку, страстные порывы к идеальному. А так как в жизни-то все реальное, идеального ничего нет — вот и пойдут разочарования, расстройство нервов; да этого еще мало: семейные драмы, разбитые жизни! Вот где источник-то мигреней, Нина Александровна, в возвышенных чувствах!..

Нина Александровна. Вас послушай только, так вы наскажете!

Агишин. Если б в девушках развивали побольше рассудок и трезвый взгляд на вещи, так поверьте, что они были бы счастливее и уж наверное здоровее!

Нина Александровна. Со мною-то вы что хотите говорите, только уж дочери, пожалуйста, этих мыслей…

Агишин. Нина Александровна, если вы желаете счастья Елене Васильевне, так учите ее брать от жизни только то, что она дает, и не мечтать об идеалах.

Нина Александровна. Как привяжется мигрень! Да вот Лена идет, а я уж, извините, отдохну пойду. (Уходит.)

Входит Елена.

Агишин и Елена.

Елена. Боже! вы здесь, а я и не знаю, маменька и не скажет!

Агишин (горячее рукопожатие). Да, я давно уже..

Елена. Когда вы из Петербурга?

Агишин. Вчера утром.

Елена. Как же вы смели так долго не являться?

Агишин. Не притворяйтесь строгою; ведь я не поверю, чтобы мое отсутствие было очень заметно для вас.

Елена. Нет, в самом деле, я ужасно хандрила все это время, не с кем слова сказать! Что вы там делали?

Агишин. У меня умерла там какая-то тетушка… Что-то оставила, нужно было получить… но, к моему сожалению, вышло очень немного!..

Елена. Я думала, что вы где-нибудь за океаном!

Агишин. Как здоровье ваше?

Елена. Я говорю вам, что хандрю!

Агишин. Без причины?

Елена. Я сама не знаю, что со мною… тоска, чем-то недовольна, куда-то рвусь!

Агишин. Полнота, избыток сил! Вы, как роскошная весенняя природа, которая после ясной погоды вдруг хмуриться начинает; нужна гроза, хоть небольшая, чтобы разрядить накопившееся электричество.

Елена. Вы думаете?

Агишин. Ах, что мой Андрюша? бывает он у вас?

Елена. Очень часто… он смешит… он меня ужасно смешит!

Агишин. Влюблен, я думаю, да еще как влюблен! Не то, что мы!..

Елена. А как же?

Агишин. А как влюбляются люди необразованные: от всей души, то есть от всей своей первобытной дикости! А кстати, как вы смотрите на него?

Елена. Он — ничего, так себе, русский молодец… кажется, добрый и нежный человек. Я ведь сужу его по его же словам; он мне всю свою душу открывает.

Агишин. Да-с, и вот этот Андрюша — миллионер: по завещанию бабушки имеет свой огромный капитал, да к тому ж еще единственное и любимое чадо у своих богатых родителей. А какая нежность, какая деликатность чувств! Явление замечательное в настоящее время.

Елена. Я его не разберу — что он: глуп или юн еще очень?

Агишин. Пороху он, конечно, не выдумает, а поразовьется, так будет человек как следует, для домашнего обихода, разумеется! Вообще, этот Андрюша — драгоценность; он очень удобен.

Елена. Для кого?

Агишин. Для жены, для женщины, которая сумеет понять, как дорога, при полном довольстве, полная свобода и независимость! Благоразумная девушка едва ли оттолкнет его!

Елена. Знаете ли, ведь он, голубчик, влюблен в меня без ума, без памяти!

Агишин. Иначе и быть не могло! Если его страсть шла crescendo, она должна дойти до геркулесовых столбов. С первого раза, как он увидал вас, так и обомлел!

Елена. Ну, так я вам еще новость скажу: он сделал мне предложение сегодня, не более получаса тому назад…

Агишин. Браво, Андрюша, браво! Что же вы ему?

Елена. Я от хохота говорить не могла.

Агишин. Каков Андрюша? Молодец, право молодец!..

Елена. Вообразите, перед вами купчиха Белугина! Ха, ха, ха!

Агишин. Я в этом ничего не нахожу смешного; да я думаю, и всякий тоже, кто желает вам добра. Но с чем же он ушел от вас?

Елена. Ему сказано, что подумают, как обыкновенно говорят в таких случаях. Но довольно об этом! Расскажите что-нибудь о себе: что вы там видели в Петербурге? там, говорят, очень много хорошеньких женщин… там у вас есть и знакомые; помните, вы говорили о каких-то двух дамах, которыми вы интересовались?

Агишин. Видел и их; но одна из них непомерно толстеет, много спит и начинает очень сладко поглядывать на своего супруга, а другая худеет до невозможности…

Елена. Значит, вам было не очень весело?..

Агишин. За кого ж вы меня принимаете? Неужели вы думаете, что у меня в жизни, кроме забавы, ничего нет? что я порхаю, как мотылек, и ни в груди, ни в голове не таю, не берегу ничего серьезного?