Южный крест - Максим Шахов

– Вы уверены, что эти офицеры пойдут за вами, полковник? – спросил Фонтекаваду Серов.

– Это не важно. За летчика я ручаюсь, а вот моряк вызывает сомнения. Но теперь над ним висит дамокловым мечом военное положение. Он знает, что в случае предательства он автоматически идет под расстрел. Я добавлю новый пункт для офицеров на местах, согласно которому они смогут отстранять и арестовывать своих начальников, если те нарушили присягу.

– Могут полететь невинные головы, – пожал плечами Серов, мысленно аплодируя полковнику, с каждой минутой растущему в его глазах. – Хотя, как говорится, рыба гниет с головы. Хуже не будет.

– Правильно понимаете… э-э… В каком вы звании, Лобо?

– Согласно возрасту, – уклончиво ответил Алексей. – Чем я еще могу вам помочь, полковник?

– У меня возникнут проблемы с нейтрализацией Ордоньеса. Офицеры могут не поддержать кардинальных шагов с моей стороны. – Фонтекавада нервно укусил ус. – Пока не будет бумажки, я против него бессилен.

– Как раз этим я и собирался заняться сейчас. Я не могу рисковать операцией, пока этот паук плетет свою паутину. Кстати, вы осилите главный лагерь?

– С точки зрения военного решения это не составит труда. Но не хочется, чтобы погибали люди. Там все мутит Гастамбиде и его шайка. Если бы удалось его изолировать, то операцию возвращения армии в лоно конституции можно провести бескровно.

– Полковник Гастамбиде? Я не ошибся? – спросил Серов, делая вид, будто что-то припоминает.

– Да, верно, он пока полковник, но Ордоньес обещал присвоить ему генерала.

– Увы, полковник так и останется полковником. Надеюсь, вы не станете предъявлять мне претензии по поводу жестокого обращения с вашими путчистами? Мы его выкрали из лагеря и допросили. Кстати, именно от него мы узнали о месте и времени казни.

– И где он сейчас? – Фонтекавада вскинул голову и посмотрел на Серова пронзительным взглядом.

– Он пытался бежать, но там было болото… – Алексей виновато пожал плечами. – Мы не успели его вытащить.

Полковник схватился руками за голову и что-то произнес по-испански, но потом, будто одернув себя, снова опустил руки, и его лицо стало решительным.

– Что ж, он свое заслужил. Я, конечно, против того, чтобы в моей стране орудовали иностранные диверсанты, но для вас я вынужден сделать исключение. – Он говорил с напускным спокойствием, но было видно, что прежний Фонтекавада, аристократ и чистоплюй, борется с новым – прагматичным и сжегшим за собой мосты. – Теперь я понял, что вы имели в виду, когда говорили о простоте политики. Пока ваша деятельность полезна моей стране, я просто обязан вам помогать. Но не дай бог, если я пойму, что вы меня дурачите…

– Надеюсь, до этого не дойдет. Кстати, то светлое пятно – это ваш лагерь?

– Да, подъезжаем. Вы не хотите лишний раз показываться на глаза?

– Пожалуй, вам стоит пересесть в грузовик с офицерами.

– Прекрасно. Будем держать связь через мою жену. Это самый надежный вариант. Что это? – полковник удивленно посмотрел на пистолет в руке Серова, который тот держал за ствол.

– Это именное оружие полковника Гастамбиде. Может пригодиться.

Импровизированный конвой притормозил метрах в двухстах от КПП, где уже было заметно движение, и грузовик со спасенными офицерами выехал вперед и медленно покатил к шлагбауму. Пулемет и спаренные пушки держали КПП под прицелом, и это было замечено караульными. Они осторожно подошли к кабине грузовика, а через несколько секунд уже вытянулись во фрунт, отдавая честь. Тут же появился караульный офицер, также замерший перед кабиной по стойке «смирно». А потом началась беготня. Грузовик пропустили внутрь, и вскоре лагерь разбудила сирена тревоги. Тогда Серов со спокойной душой приказал разворачиваться и полным ходом ехать в сторону резиденции Ордоньеса.

Все уже валились с ног от усталости, но медлить было нельзя. Сейчас решалась судьба их миссии, ну и конечно, будущее этой страны. Так получилось, что одно без другого не могло иметь продолжения. Миссия имела цель создать условия для сохранения статус-кво на момент начала гражданской войны, то есть нужно всего лишь добиться окончания смутного времени. Генерал Ордоньес был главным раздражителем, инфекцией в ранке, от которой идет нагноение, опасное для всего организма. А времени оставалось только до утра. Когда утром станет ясна диспозиция, этот старый козел может взбрыкнуть напоследок копытами, и неизвестно, чем это обернется.

За два километра до резиденции генерала съехали с дороги и углубились в лес, чтобы не мозолить глаза на открытом месте. Следовало сориентироваться и разработать экспресс-план захвата генерала. О захвате резиденции не могло быть и речи, так как ее охраняла полурота прекрасно вооруженных и хорошо подготовленных парашютистов. Перещелкать около сотни человек и остаться в живых, пожалуй, не под силу даже самому крутому герою голливудского блокбастера. Требовалась эффективная отвлекающая операция и одновременное кинжальное проникновение в самое сердце резиденции – в покои генерала. Вся ставка делалась на огневую мощь трофейной техники. «Дай бог здоровья тому командиру, который так хорошо ее подготовил и посадил на нее таких лохов, – подумал Серов, гладя вибрирующую броню БМП. – «Прямо Дед Мороз, а не командир!» Мгновенная ассоциация слов и значений тут же привела сознание к мысли о подполковнике Морозе, который теперь воевал в больничных палатах и никак не мог помочь своим ребятам. «Крепись, Дед! – сказал про себя Алексей и выключил в мозгу «тумблер», заведующий генератором эмоций. – Все, только дело! Никаких соплей!»

– Всем остограммиться, – приказал Серов, когда все шестеро собрались на поляне. – Отдыха пока не предвидится.

«Остограммиться» на внутреннем сленге группы означало принять препарат из зеленого пакета. Через пять минут появлялось ощущение, сходное с опьянением, а потом чувствовался прилив сил и неуемная бодрость. Одной упаковки хватало на четыре часа, а от второй можно было получить полноценный сердечный приступ с летальным исходом.

Серов подсел к Хуку и стал внимательно изучать тепловую карту окрестностей и самой резиденции. Оказалось, что на оставшемся двухкилометровом участке дороги имелось целых три засады, в каждой из которых было по два человека. Лишняя забота, но придется задержаться, чтобы снять дозорных, иначе они если даже и не пальнут, то шум поднимут. Контур резиденции охранялся двадцатью солдатами. Остальные, по-видимому, отдыхали. Еще двое находились у дверей дома, где жил Ордоньес. По словам полковника Гастамбиде (а откровениям человека под страхом пытки Серов склонен был верить), все внимание уделялось внешнему контуру. В самом доме, кроме генерала, ночью могли находиться только адъютант и ординарец. Также могла прийти женщина по вызову, но не каждую ночь, а скорее не чаще раза в неделю. Значит, нужно любыми путями пробраться внутрь, а там уж никто не помешает.

– Всем внимание! – Серов собрался с мыслями и начал излагать свой план, выглядевший не очень оригинальным, но вполне надежным при профессиональном исполнении. – Идей нет, есть только очевидность. Вся наша огневая мощь должна обрушиться на главный вход. Нужно сымитировать полноценный штурм. Этим займутся на грузовике Рокер и Дюк, на БМП Хук и Пистон. Я с Джэком пойду внутрь, как только начнется чехарда. На все про все нам понадобится минут пять-десять. Вы должны отойти, а потом по моему сигналу снова атаковать, чтобы мы спокойно ушли. Но сначала нам нужно расчистить дорогу. Двое пойдут вперед и снимут часовых в засадах, а машины подберут их потом. Мы с Джэком выходим через пятнадцать минут, а вы еще через четверть часа займетесь постами. Как только мы выйдем на исходную позицию, я подам сигнал. Можете начинать сразу. Перестрелка должна длиться не менее трех минут. И не подставляться. Вопросы?

Все молча отрицательно покачали головами. Зеленый пакет начинал действовать, и нужно было полежать немного, пережидая побочный эффект.

Серов и Джэк продвигались значительно медленнее, чем им хотелось бы. На востоке рассвет уже слегка приподнял черный полог ночи, и в эту узкую щель просачивались скудные отсветы поднимающегося солнца. Задержка в продвижении оказалась вызвана тем, что на всех тропинках вокруг резиденции генерала были расставлены растяжки и противопехотные мины. Избежать подрыва удалось просто чудом. Серов в буквальном смысле «задницей почувствовал» опасность и задержал Джэка на последнем шаге перед смертью. Терять время на поиск и обезвреживание мин они не могли, поэтому Серов предпочел пойти по дикой сельве, врубаясь в ее гущу раскалившимися от работы мачете. В результате на последние пятьсот метров потратили двадцать минут.

Наконец они вышли на полосу отчуждения, окружавшую со всех сторон поместье. Пятьдесят метров открытого пространства под прожекторами пробежать незамеченными крайне трудно, а если газон заминирован, то такая пробежка вообще могла бы закончиться на небесах.