Подкати ко мне срочно - Карли Робин

взглядом все, везде и сразу. Опустив стекло в такси, я, словно собака, высунула голову наружу, наслаждаясь обдувающим мне лицо свежим воздухом, пока мы мчались по зажатому между высокими кирпичными зданиями переулку.

– Мы можем туда сходить? – спросила я Тео, когда мы проехали мимо крошечного ресторанчика, украшенного декоративными фонариками. Не успел он ответить, как я уже взволнованно указала дальше: – О! А туда? Похоже на миленький магазинчик!

– Время есть, Джос, – с улыбкой напомнил мне Тео. – Мы можем зайти куда угодно.

Однако вместо того, чтобы исследовать город, первые два дня в Ле-Мане мы провели в нашем безопасном месте – на гоночной трассе. Мои фальшивые билеты были для общего пользования, что, естественно, не устроило Тео. Вот почему он попросил Мартина раздобыть для нас два ВИП-билета, которые, согласно официальному сайту, стоили как полгода аренды моей лондонской квартиры и были распроданы какое-то время назад.

Мы получили не только собственный номер с панорамным видом, но и приставленного к нам официанта, который приносил первоклассные блюда и напитки из открытого бара, а также возможность пролететь над трассой на вертолете. Проклятье, на вертолете! Словно мы летали над древнегреческими руинами или чем-то в этом роде.

Все наше время мы наблюдали за тренировками, общались с некоторыми гонщиками и гуляли по гаражу. В отличие от Гран-при «Формулы-1», представляющих собой гонки на фиксированную дистанцию, в которых побеждал гонщик с лучшим временем, победитель «24 часов Ле-Мана» определялся по расстоянию, пройденному за сутки. В чем была фишка? Гоночные команды должны были балансировать между требованиями скорости и возможностями автомобиля ехать так долго без каких-либо технических сложностей. Эта гонка доводила возможности человека и машины до пределов их прочности.

Я никогда не смотрела гонку в обществе Тео. Проклятье, я никогда не смотрела гонку, в которой бы не участвовал Тео. Благодаря этому «24 часа Ле-Мана» стали для меня новым опытом во многих отношениях. Тео был моим личным комментатором – он рассказывал мне о том, как трассу для гонки меняли более четырнадцати раз, о четырех типах двигателей, допускаемых для участия в гонке, о том, как мусор на дорогах влиял на водителей. Мир воспринимал пилотов «Формулы-1» как безумно быстрых людей, которые талантливо управлялись со своими автомобилями. Но люди забывали, сколько же пилоты знали о стоящих за их болидами механике и инженерии.

Поскольку эта гонка была возможностью, которая могла выпасть мне всего раз в жизни, я настояла на том, чтобы наблюдать за ней все двадцать четыре часа. В своей привычной манере Тео немного повозмущался, но и не подумал со мной спорить. Я несколько раз дремала в течение дня в нашем номере, но, в общем, мне удалось застать бо́льшую часть гонки. Этот опыт заставил меня еще больше ценить двухчасовой лимит времени, отводящийся на Гран-при «Формулы-1».

Поймать такси, чтобы уехать обратно в отель, оказалось невозможно, поэтому мы решили добраться своим ходом. Я еле тащилась по асфальту, то и дело задевая брошенный людьми мусор. Мы прошли, наверное, уже половину пути, когда я внезапно остановилась словно вкопанная. «Да ни за что на свете»!

– Тео! – Я дернула его за рукав, чтобы привлечь внимание, – он был уже сонный и двигался словно зомби. – Нам нужно зайти сюда.

Он заглянул в витрину магазина игрушек.

– Да. Думаю, я смог бы здесь найти что-нибудь на день рождения Розали.

Тео избаловал свою крестницу до чертиков. На ее первый день рождения он подарил малышке самую милую мини-сумочку от Шанель, что я когда-либо видела.

Зайдя внутрь, мы мгновенно попали в окружение полок, заставленных красочными настольными играми, инновационными новыми игрушками, а также последними и лучшими творениями детской литературы. Это была одновременно мечта каждого ребенка и кошмар каждого родителя. Пройдя мимо всего этого великолепия, я задержалась возле небольшой полки, заставленной пушистыми домашними животными.

Поднявшись на цыпочки, я осторожно дотянулась до светло-розовой свинки. Небольшая мягкая игрушка идеально помещалась в моих ладонях. На меня смотрели глазки-бусинки, под которыми парили пятачок и расплывшаяся в улыбке мордочка. Я никогда не встречала подобных мягких игрушек в Лондоне. И да, я искала. Моя собственная мягкая игрушка, Мадемуазель, раньше была такой же мягкой и пушистой, но годы обнимашек и поездок в стиральной машине сделали ее довольно грубой на ощупь. Плюшевая свинка в моих руках выглядела в точности так же, как Мадемуазель на моих детских снимках, развешанных у родителей по всему дому. Тео положил свою мозолистую руку мне на затылок и нежно размял напрягшиеся мышцы.

– Эй, – тихо спросил он. – Ты в порядке?

– А? – вскинув голову, я уставилась прямо в его пронзительные голубые глаза.

Тео озабоченно разглядывал меня, его лоб изрезали морщины. Я не сомневалась, что выгляжу как полная идиотка – стоя там в слезах и разглядывая чертову плюшевую игрушку, предназначенную для «детей от трех лет».

– Да, – ответила я с легкой улыбкой. – В полном. Сама не знаю, что на меня нашло.

Проведя подушечкой большого пальца по моей щеке, Тео вытер случайную слезинку, о которой я и не подозревала.

– Ты плачешь, – заметил он.

– Не плачу, а пускаю слезу. – Когда я плакала, мои глаза опухали, словно булочки бао. – Большая разница.

Тео прищурился:

– Что-то мне это не нравится.

– Ну извините. – Рассмеявшись, я осторожно похлопала кожу под глазами, чтобы избавиться от любых следов эмоций. – В детстве у меня была точно такая же мягкая игрушка.

Я ни при каких обстоятельствах не собиралась рассказывать ему, что Мадемуазель по-прежнему оставалась неотъемлемой частью моей жизни. Я, конечно, не путешествовала с ней по миру, но она уютно устроилась на моем белоснежном одеяле в ожидании моего возвращения из Франции.

– Да? – Взяв с полки плюшевого слона, Тео покрутил его в руках. – Очень мило. Тебе родители подарили?

Я покачала головой:

– Родная мать. Та свинка была со мной, когда родители меня удочерили.

Тео успокаивающе провел пальцами по моему затылку и положил слона обратно. Последовав его примеру, я поставила близнеца Мадемуазель обратно на полку между коровой и белкой.

– Мы можем идти, – объявила я. – Я просто хотела посмотреть – она привлекла мое внимание.

Я двинулась было к двери, но быстро осознала, что Тео нет рядом со мной. Обернувшись, я увидела, что он держит в руках какую-то куклу-принцессу.

– Э-э-э, Тео, – засмеялась я. – Ты в порядке?

Тео уставился на меня так, словно я уже должна была знать ответ.

– Я еще не выбрал подарок Розали.

– Ой, я совсем забыла, – смущенно призналась я. – Извини.

Повернувшись к продавцу, Тео спросил, есть ли у них кукла с волосами того же цвета, что и в его