Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

ответить, во-первых, согласны ли Вы объясниться лично со Сталиным, для чего он согласен приехать, а во-вторых, считаете ли вы возможным, на известных конкретных условиях, устранить прежние трения и наладить совместную работу, чего так желает Сталин». Несмотря на настоятельную рекомендацию, данную Лениным, «приложить все усилия для налаживания совместной работы со Сталиным»[274], возвращение Сталина на Южный фронт не случится. Он останется в Москве и в январе вместе с Дзержинским в составе партийно-следственной комиссии отправится на Восточный фронт для расследования причин сдачи Перми войскам Верховного правителя России адмирала Колчака. На Южный фронт он вернется через год.

Но интереса к «царицынским» делам и царицынской группе он не утратит. 3 января 1919 г. он решит использовать неблагоприятную ситуацию, сложившуюся на юге вследствие третьего наступления на Царицын, которое начала Донская армия П.Н. Краснова. Уже из Перми он напишет Ленину очередное письмо с жалобой на продолжающееся разрушение Царицынского фронта «путем увольнения наиболее дельных, не умеющих прислуживаться работников» во главе с Ворошиловым и предложит ЦК «принять срочные меры для предотвращения надвигающейся опасности». Завершит Сталин это обращение к Ленину выражением несогласия с назначением одного из своих противников А.И. Окулова членом Реввоенсовета Республики, который деятельность сталинской группы иначе как «партизанщиной» не называл. Свой протест Сталин сопроводит напыщенной демагогической фразой: «Я, как член ЦК, несущий перед партией ответственность за это назначение, считаю своим долгом заявить, что, зная Окулова как не подходящего для важного поста члена Реввоенсовета Руспублики, ни в какой мере не могу отвечать за названное назначение»[275]. Ни Ленин, ни Свердлов, которого Ленин ознакомит с этим письмом, не сочтут необходимым отреагировать на этот сталинский демарш.

Межличностный конфликт с Троцким во многом определит их личные судьбы и судьбы страны. Природа этого конфликта представляется более сложной, чем она обычно описывалась в советской историографии и описывается в современной. «Царицынский казус» стал во многом отражением более широких проблем государственного строительства. Как было рассказано выше, о единоначалии в Красной армии того периода можно было только мечтать. И речь не о комиссарах при военспецах на нижних этажах армейского управления. Система управления обороной страны находилась в стадии становления. Лишь в марте 1918 г. декретом СНК был учрежден Высший военный совет с подчинением ему всех центральных органов военного управления. Была упразднена должность главковерха, распущен Комитет революционной обороны, Всероссийская коллегия по организации и управлению РККА, Революционный полевой штаб при Ставке. Эта реорганизация сопровождалась решениями о привлечении к строительству и управлению Красной армией военспецов старой школы. Несогласный с этими решениями, как и с назначением военным руководителем Высшего военного совета бывшего начальника штаба Ставки М.Д. Бонч-Бруевича, верховный главнокомандующий большевик Н.В. Крыленко подаст в отставку с поста главковерха. Ему казалось недопустимым привлечь к строительству новой армии царских генералов. Крыленко был поддержан всеми членами коллегии наркомвоена, за исключением отсутствовавшего Антонова-Овсеенко. Новая линия Ленина в корне порывала с его же собственными прежними установками на создание милиционной армии вместо регулярной. От лозунга всеобщего вооружения народа, выборности командиров, солдатских комитетов и проч. не осталось практически ничего. Так что в своем недоверии к военспецам, приверженности принципам коллегиального управления вооруженными силами Сталин был не одинок. В результате этого конфликта к руководству Красной армии, по предложению Ленина, придет Троцкий, оставивший пост наркома иностранных дел. 13 марта Совнарком примет соответствующие решения. Троцкий возглавит Наркомат по военным и морским делам и станет исполняющим обязанности председателя ВВС.

Письмо И.В. Сталина В.И. Ленину по поводу тяжелого положения, создавшегося на Царицынском фронте вследствие увольнения из командования 10-й армии старых, опытных военных работников, и необходимости принять строгие меры для предотвращения потери Царицына и линии Астрахань — Саратов, с протестом против назначения Окулова членом Реввоенсовета Республики

3 января 1919

Автограф И.В. Сталина

[РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 24231. Л. 1–2]

Высший военный совет просуществует недолго — до создания Реввоенсовета Республики, который объединит функции Совета и Наркомата по военным и морским делам. Создание РВС не решит всех проблем управления. В институциональной мешанине коллегиальность управления, обсуждение приказов вышестоящего руководства — норма, а не отклонение от нее. Например, накануне отстранения от должности первого главкома И.И. Вацетиса в июне 1919 г., его приказ о приостановке наступления войск Восточного фронта будет опротестован нижестоящими командирами, протест будет направлен в центр членами Реввоенсовета фронта. Так что столкновение Троцкого и Сталина в царицынской эпопее — в значительной мере результат институциональной притирки шестеренок механизма большевистского управления, создававшегося на ходу и на скорую руку. «Мы должны были сплошь и рядом идти ощупью… нащупывая, пробуя, каким путем при данной обстановке может быть решена задача, — так отрефлексирует Ленин эту проблему. — А задача стояла ясно — без вооруженной защиты социалистической республики мы существовать не могли»[276]. Так что слишком многие межличностные столкновения в основе своей, особенно на первом этапе развертывания большевистской революции, предопределялись нерасчлененностью управленческих функций, неструктурированностью органов управления и прочими институциональными проблемами.

Возвращаясь к осени 1918 г., подчеркнем, что царицынская эпопея не должна рассматриваться как поражение Сталина. Об одобрении Лениным сталинских чисток в Царицыне мы уже писали выше. Ленинская поддержка проявилась и в аппаратных решениях. Помимо назначения Сталина в состав РВСР, по возвращении с Юга, 13 ноября он избирается членом Президиума ВЦИК РСФСР 6-го созыва — номинально высшего органа государственного управления Советской России. Состояться это избрание могло только при поддержке Ленина, поскольку со времен совместного проживания в сибирской ссылке ни о дружбе, ни о товарищеском сотрудничестве между Сталиным и Свердловым и речи идти не могло.

Сталин между тем продолжал рваться к военному руководству. 22 ноября Ленин получит докладную записку от командующего войск Курского направления В.А. Антонова-Овсеенко. «Советнарком и по его указанию Реввоенсовет решили, — напишет он, — немедленно приступить к активным операциям на Украине. 17 ноября оформился Совет Украинского фронта, замаскированно названный Советом Группы курского направления. Его состав: я, т. Сталин, т. Затонский». Завершая письмо, Антонов-Овсеенко заявит: «…я решил идти вперед. Сейчас можно голыми (да дерзскими) руками взять то, что потом придется брать лбом»[277]. Сегодня уже трудно сказать, сам ли Антонов дозрел до мысли «освобождать» Украину от «радовцев», «гетманцев», «добровольцев» и казаков или его в этом намерении подогрел Сталин. Так или иначе, но Ленин не позволит возникнуть еще одному очагу самостийности в сфере военного управления. 30 ноября ВЦИК примет постановление о создании чрезвычайного органа управления — Совета рабочей и крестьянской обороны (СРКО).