Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

на левый берег Волги[263]. Из докладной записки Сытина в РВСР от 30 сентября мы узнаем о бурном заседании Военно-революционного совета, состоявшегося вечером накануне. «Царицынский» конфликт разгорится с новой силой. На этот раз между Сытиным и Мехоношиным (еще одним членом РВС Южфронта), с одной стороны, и Сталиным, Ворошиловым и Мининым — с другой. Царицынская или, точнее, сталинская группа настаивала на том, что выбор и назначение командующих армиями и ведение военных операций «в крупном масштабе» «принадлежит компетенции Военревсовета» Южного фронта. Сытин в полном соответствии с полномочиями, полученными им в Москве, апеллируя к соответствующим распорядительным документам, станет настаивать на своих полномочиях единолично решать такого рода вопросы, но, чтобы прекратить дебаты, предложит перенести решение вопроса в Реввоенсовет Республики[264].

2 октября Сталин и Минин направят в РВСР еще один ультиматум о подкреплениях и угрозой «отвести части в известном направлении во избежании развала фронта»[265]. В тот же день Москва перейдет к решительным действиям в отношении зарвавшейся «царицынской группы». Огонь по инсургентам будет открыт из всех орудий главного калибра. Председатель РВСР Троцкий потребует: «Приказываю Сталину, Минину немедленно образовать Реввоенсовет Южного фронта на основе невмешательства в оперативные дела. Штаб поместить в Козлове. Неисполнение в течение 24 часов этого предписания заставит меня предпринять суровые меры». ЦК партии потребует от Сталина: «Подчинение Реввоенсовету [Республики] абсолютно необходимо. В случае несогласия Сталин может приехать в Москву и апеллировать к ЦК…»[266]Руководитель высшего властного органа — председатель ВЦИК Я.М. Свердлов, основываясь на решениях ЦК, принятых в тот же день, направит в Царицын Сталину, Ворошилову и Минину телеграмму. «Все решения Реввоенсовета, — подчеркнет Свердлов, — обязательны для военсоветов фронтов. Без подчинения нет единой армии. Не приостанавливая исполнения решения, можно обжаловать его в высший орган — Совнарком или ВЦИК, в крайнем случае — ЦК. Убедительно предлагаем провести в жизнь решения Реввоенсовета. [В] случае если считаете их вредными, неправильными, предлагаем приехать сюда, обсудить совместно, принять надлежащее решение. Никаких конфликтов не должно быть»[267].

Троцкий, кроме того, 4 октября направит Ленину телеграмму, в которой станет требовать: «Категорически настаиваю на отозвании Сталина. На Царицынском фронте неблагополучно, несмотря на избыток сил. Ворошилов может командовать полком, но не армией в пятьдесят тысяч солдат, тем не менее я оставлю его командующим десятой царицынской армией на условиях подчинения командарму Южной Сытину. До сего дня царицынцы не посылают… даже оперативных донесений… если завтра это не будет выполнено, я отдам под суд Ворошилова и Минина и объявлю об этом в приказе по армии. Поскольку Сталин и Минин остаются в Царицыне, они согласно конституции Реввоенсовета пользуются только правами членов Реввоенсовета 10-й армии. Их коллегиальное командование мы признать не можем, и ответственность за все оперативные действия возложены прямо лично на Ворошилова… Царицын должен либо подчиниться, либо убраться. У нас успехи во всех армиях, кроме Южной, в особенности царицынской, где у нас колоссальное превосходство сил, но полная анархия на верхах. С этим можно совладать в 24 часа при условии вашей твердой и решительной поддержки; во всяком случае это единственный путь, кторый я вижу для себя…»[268]

5 октября Сталин организует коллективное письмо за подписями своей, Ворошилова и Минина в адрес Я.М. Свердлова. В нем они заявят о намеренно оскорбительном характере состоявшегося у них разговора с Троцким. «После сказанного Троцким… даже при желании с нашей стороны становится невозможным и неосуществимым какое бы то ни было подчинение, а потому все вопросы приходится отложить до приезда Сталина в Москву»[269]. В этой же телеграмме будет подтвержден выезд Сталина в Москву в тот же день. Решить в Москве в нужном ему ключе вопросы управления Сталин не сможет. Ленин уже принял сторону Троцкого.

Постановление СНК о назначении С.И. Аралова и И.В. Сталина членами Военно-революционного совета с приложением повестки дня заседания

8 октября 1918

[РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 205. Л. 21, 28]

В разгар «выяснения отношений» 8 октября 1918 г. постановлением Совнаркома Сталин назначается членом РВС Республики[270]. Трудно расценивать это решение иначе, как предпринятую Лениным попыткой «задобрить», «умиротворить» Сталина на фоне жесткой критики со всех сторон. 9 октября Сталин по телефону сообщит Ворошилову и Минину: «Только что ездил к Ильичу. Взбешен и требует перерешения в той или иной форме». В сопровождении Свердлова Сталин появится на несколько дней в Царицыне, очевидно для «передачи» дел и умиротворения соратников[271].

Нельзя не отметить, что в своей известной статье «Сталин и Красная армия», написанной и опубликованной к пятидесятилетию Сталина, с которой начнется возвеличение его роли в событиях Гражданской войны, К.Е. Ворошилов ни словом не обмолвится о членстве или роли Сталина в деятельности РВСР. Членом РВСР Сталин пробудет до 8 июля 1919 г., когда был утвержден его новый сокращенный состав. В юбилейном издании 1928 г. современники событий, описывая работу «неосновных» членов РВС, скажут так: «В дальнейшем на протяжении всего периода Гражданской войны в состав РВСР разновременно входили: тт. И.В. Сталин, Н.И. Подвойский, Акулов, Антонов-Овсеенко (нач. ПУРа), Серебряков» [272].

К участию в работе РВСР Сталин вернется в период польско-советской войны, о чем разговор пойдет ниже. В историографии существует точка зрения, согласно которой Сталин намеренно дистанцировался от работы в РВСР, отказываясь считать этот орган и Троцкого, который его возглавлял, слишком уж значимыми в системе управления[273]. Как бы там ни было, очевидным становится, что практическая деятельность Сталина не оказала сколь-нибудь заметного влияния на решения РВС и осталась незамеченной непосредственными участниками событий.

18 октября Сталин телеграфирует Ленину о разгроме войск Краснова под Царицыным, а 19-го выезжает из Царицына в Москву. По возвращении у него состоится еще один разговор с Лениным, его содержание известно из пространной телеграммы, которую тот направит Троцкому. Сталин решит продемонстрировать полную лояльность центру. «Сталин убедил Ворошилова и Минина, — скажет Ленин, — …оказать полное подчинение приказам Центра… Сталин очень хотел бы работать на Южном фронте; выражает большое опасение, что люди, мало знающие этот фронт, наделают ошибок, примеры чему он приводит многочисленные. Сталин надеется, что ему на работе удастся убедить в правильности его взгляда, и не ставит ультиматума об удалении Сытина и Мехоношина, соглашаясь работать вместе с ними в Ревсовете Южного фронта, выражая также желание быть членом Высвоенсовета Республики». Иначе как капитуляцией назвать это «волеизъявление» трудно. Ленин предложит Троцкому обдумать заявления Сталина «и