Горничная немого дома - Ольга Сурмина

запись назад. Ночь. Даже, не совсем ночь, вечер, девушка спускается вниз и тихонько проскальзывает в библиотеку. Если переключить камеру, видно, как она стоит там, с интересом осматривая помещение.

Хотя после случилось то, от чего мужчина поперхнулся кофе. Он абсолютно обескураженно таращился в монитор, и с улыбкой повторял: «серьезно?». «Синяя» посмотрела по сторонам, взяла отложенную книгу и, осмотревшись еще раз, полезла под журнальный стол. Через минуту из-под него стал наблюдаться слабый, едва заметный свет. Рик ухмылялся, но уже не злобно, а, скорее, пораженно. Что-что, а вот это он точно никак не мог угадать. Если перемотать время на конкретной камере, ничего, более, не происходило. Она лежала под столом, иногда высовывалась и направляла фонарик на настенные часы, сверяясь со временем.

Когда же за окном посветлело, девушка неумело вылезла, долго кряхтела и разминала затекшие колени. На боку был изрядный слой пыли, отчего Холгарт подумал, что пора бы снова помыть библиотеку. Она положила книгу на столик и, потянувшись, как ни в чем не бывало вышла в коридор.

Сейчас ему впервые пришла в голову мысль ввести комендантский час, хотя он тотчас откинул ее. После сегодняшнего это было бы неразумно, странно, и вызвало бы много вопросов. Мужчина потряс головой, и капли от мокрых волос разлетелись по столу. Глубоко вздохнув, он поднялся, и подошел к окну. Настроение - хуже не куда, но больше не злость. Скорее печаль и стыд. Обида на собственную опрометчивость и глупость.

Ветер гонял цветочные лепестки по саду, поднимал их в воздух, чуть ли не до самой крыши. Воздух ощущался влажным, но ароматным. Многие служанки вышли во двор под мнимыми предлогами, слышался звонкий женский смех, который тут же достигал окон хозяина.

Тот нехотя отвлекся от работы, подошел к окну и посмотрел вниз, где «красная», «желтая», «оранжевая» и «зеленая» рассказывали друг другу анекдоты и сплетни.

Довольно редкое зрелище, с учетом менталитета поместья, так что мужчина решил понаблюдать.

Они говорили о чем-то далеком, отрешенном, делились историями о старых знакомых и разными утками из интернета, после чего дружно смеялись, и отмахивались друг от друга, мол, не верю. В целом аура дома стала, будто, светлее и радостнее, чем обычно. По душе это было Рику, или нет, он пока еще не мог решить. Медленно отошел от окна и вновь вернулся в поток тяжелых мыслей.

Теперь стоило продумать реализацию мерзких желаний намного более детально, чтобы не делать больше ошибок, при чем таких глупых.

Когда солнце начало медленно опускаться за горизонт — день приблизился к закату, позитивный шум наконец-то полностью стих, в чем были и свои плюсы, и свои минусы. В плюсы можно было записать внезапно появившеюся тишину и абсолютное спокойствие, а в минусы резкое недоверие, подсознательное ожидание чего-то пугающего. Например, что кто-то внезапно выйдет из-за поворота, схватит за плечо, припрёт к стене и тихо скажет... «ты уволена». Каждый, кто находил здесь, боялся этого больше всего. У всех были свои причины работать, и каждый считал их самыми важными и достойными понимания, а причины других надуманными и смешными. Несмотря на то, что сегодня они смеялись вместе, никто никому по-настоящему не доверял. Косые взгляды не исчезали, только теперь еще и временно появились притворные улыбки.

 

 

10. Ключ

 

Нона была в ужасе от того что ей снова придется нести своему шефу ужин. То было ожидаемо, если учесть, что она дежурила по кухне. Органы в животе завязывались в ком, девушка старательно искала отговорки, и никак не могла придумать ничего веского. «Зеленой» же не поручали больше носить еду, а ей все равно все равно поручали, хотя они обе били посуду. Не справедливо.

На железном подносе расположилась небольшая тарелка со странным салатом, приборы и кружка с неизвестным содержимым. Еду для хозяина повар готовил всегда лично, так что Сальровел понятия не имела что он ест, пьет. На какой диете, может быть, сидит, и что может входить в состав этих странно выглядящих яств.

Было страшно. Идти туда одной, вечером. Вообще-то ей стоило надеяться на его приставания, потому что это лишние деньги. Но вместе с этим Нона боялась, и не хотела этого больше всего. Внутри рос страшный диссонанс — желание помочь брату по одну сторону, и мерзкие, болезненные действия чужого мужчины по другую. Ей повезло, утром еду ему относила Ран, днем повар отнес самостоятельно... а сейчас настала ее очередь. Треклятая дверь приближалась, как ей казалось, с колоссальной скоростью. Ноги подкашивались, а руки постепенно начинали трястись, отчего столовые приборы едва заметно играли по подносу.

Девушка постучала о проем, и в ответ была, как всегда, тишина. Собравшись с духом, она нажала на ручку двери и тихонько проскользнула в кабинет. Света не было, она не знала, любил ли хозяин темноту, или же просто вышел. Едва различимые силуэты мебели виднелись сквозь мрак, ей стоило поставить поднос и уйти, но сперва нужно было приблизится к столу, ничего не уронить и не разбить.

Нона доверяла себе, но, когда смеркалось, сложно было заметить случайную складку на ковре, или от страха не запутаться в своих же ногах.

ЕЙ не показалось: за столом действительно никто не сидел. Стул пустовал, что странно, ведь кабинет был открыт, значит хозяин отошел куда-то ненадолго. Взгляд зацепился за открытый ноутбук, экран которого был черным. Было необычно пользоваться и ноутбуком, и компьютером одновременно, но ему, судя по всему, так было удобнее. Становилось понятно, что в этих гаджетах содержалась совершенно разная информация.

Было любопытно, чем занимается шеф, но дотронуться до одного из приборов она ни за что бы не решилась. Порядок на столе сегодня был, скорее, формальным, а не идеальным, как обычно: раскиданы папки и пишущие предметы, типа ручек и карандашей, клочок бумаги, с неизвестным телефонным номером... расслеповать, все это было крайне трудно, но Сальровел никогда не жаловалась на зрение. Она пыталась пристроить поднос на стол, но для этого пришлось подвинуть некоторые предметы. Сердце билось так, будто девушка не стоит в чьем-то кабинете, а ходит по краю пробудившегося вулкана. Дверь не заперта, значит, он точно сюда вернется.

Отойдя от стола, «синяя» глубоко вздохнула, но тут же споткнулась о краешек ковра, однако устояла на ногах. Вдруг в комнате послышался тихий, ядовитый смех:

- Неуклюжая.

- Кто здесь? — вопрос этот вырвался сам, по инерции, хотя Нона сама прекрасно, знала на него ответ. Она стала отчаянно крутить головой, пытаясь осмотреть темное помещение, пока не наткнулась на темную