Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Мужчина раскрыл глаза. Вновь в один миг все планы потрескались и рассыпались в пепел. Ярость застелила все вокруг, и он едва все еще сдерживался. Она знает?

Откуда? Как? Просто провоцирует, проверяет, дрянь.

Дрянь.

Если он останется — она посчитает, что ее либо не услышали, либо проигнорировали. И то, и другое, в общем-то, выгодно, но, если после этого... ключ все равно пропадет, он подставится. Как получить его, если просто не забрать? Из ее одежды, конечно. А как получить одежду? Просто. Раздеть.

И снова все прахом. Подставится очевиднее просто невозможно. Она ждет, что ключ будет там лежать, просто делает ставку на эмоции. Что человек, услышавший такое, сам себя в будущем сдаст.

И она права.

Получается, она не рассчитывает, что его заберут. Но если, вдруг, заберут —подтвердиться в догадках. Значит все камеры действительно есть, и человек имеет к ним доступ.

Просить Ран забрать потерянный ключ тоже означало подставится. Кто кроме него имеет над управляющей такую власть?

Рик вновь переключил камеры на комнатные. Девушка стояла у двери, прислушиваясь, что происходит в коридоре. Через несколько секунд она опустилась на колени и посмотрела в потолок. Он не сомневался — будет сидеть здесь всю ночь. В голове, правда, была одна мысль, как забрать его с минимумом потерь, но хозяин никак на это не решался.

Нона дрожащей рукой дотронулась до выключателя и пощелкала несколько раз — только ей было известно, что он заедает. Решиться на все это «синей» было совсем не просто, она подставлялась сама. Но так смогла бы узнать личность и причины человека, кому приспичило побывать у нее в комнате.

Сальровел не сомневалась — раз человек пришел именно тогда, когда она не ночевала у себя, значит знал, что ее нет. А раз знал — значит имел доступ к камерам. Пронаблюдал, как она вышла из комнаты и не вернулась назад, застряв в библиотеке. «У этого дома есть глаза и уши» - все просто, за персоналом наблюдают, скорее всего посредству камер и диктофонов. Вероятно, раньше здесь были попытки кражи, или чего-то в этом роде. Но раз так... то почему, когда вазу ночью разбили, хозяин не обратился к записям? Все просто — на самом деле ему все равно, и он не хочет обращаться к слежению по таким пустякам. Скорее всего, доступ к камерам имел кто-то помимо него.

Сейчас Нона склонялась к тому, что никто не появится, но решила проверить, сидя у двери с книгой и прислушиваясь к шагам. Если какое-то шевеление покажется ей необычным, она сможет посмотреть в замочную скважину своей комнаты.

Глаза слипались, но девушка не сдавалась. Ей хватит сил просидеть так всю ночь, несмотря на то, что день назад она тоже не спала. Живот скручивало от нервов, холодок, мурашки по коже. А может она все себе придумала? Так или иначе, проверить стоило. Свет в комнате слепил, это ее будило, хотя сильнее давал бодрость ее собственный страх. Сердце билось как сумасшедшее, на щеках выступил румянец, дыхание становилось тяжелым и прерывистым. Глаза бегали по комнате, она продолжала прислушиваться и не слышала... ничего.

За исключением странных шорохов, которые едва ощутимо раздавались в коридоре, и с каждой секундой становились все громче. Казалось, на секунду, сердце девушки перестало биться. Она тут же прильнула к замочной скважине, нервно сглотнула, тихо дыша через рот. Пришел? Правда пришел? Или кого-то послал? Или просто кто-то в туалет вышел? Но туалет в другой стороне! Сальровел изо всех сил старалась замереть, чтоб звон в ее собственных ушах не мешал слежке за мнимым подозреваемым. Примерно через пол минуты она увидела силуэт, судя по всему, мужской, который тихо подошел к окну и взял оттуда заветный ключ. Девушка стиснула зубы и продолжала наблюдать. Человек, будто, завис у окна, спокойно наблюдал ночной пейзаж за стеклом. Она почти не моргала, изо всех сил всматривалась через щель в темноту, стараясь прикинуть хотя бы рост и комплекцию, но так как фигура периодически шевелилась, определить ее границы было не так уж и просто, как думалось на первый взгляд.

Нону сильно передернуло, когда пришло понимание — человек отошел от окна и идет к комнате. К ее комнате. Она тут же отпрянула от скважины, вскочила, и прислонилась ухом к двери. Странный шорох, знакомые звуки: кто-то вставил ключ в замочную скважину и, оборот за оборотом, вращал его по часовой стрелке.

Девушка сразу стала пятится от двери, пока не почувствовала спиной стену. Сердце уже ощущалось где-то под горлом, настолько сильным и быстрым был ее пульс.

Дверь приоткрылась. На небольшом пороге стоял работодатель девушки, который совершенно холодным, безучастным взглядом рассматривал горничную. Руки были в карманах черных джинсов, он не сходил с места, просто стоял.

- Ты хотела меня видеть?

Она не могла поверить своим глазам. Совершенно невозможно. Если это так, то. ..нет. Нет! Вроде бы нужно было что-то говорить, но Сальровел, буквально, подавилась словами. Ладони влажнели, пальцы дрожали, а глаза, казалось, вот-вот готовы были вылезти из глазниц.

- Ожидала увидеть кого-то еще? Я думал, ты умнее. — Никаких эмоций на его лице не прослеживалось, он просто глянул в сторону, но потом снова посмотрел на девушку.

Шли секунды, затем минуты, она молчала, и он тоже. Потом протянул руку и выключил свет в комнате.

Отступаться глупо. А он, вроде бы, не подходил. Тишина, дыхание, холод, мрак.

Внезапно возникло ощущение, что температура в комнате ниже обычного, ее знобило, правда, скорее, от страха. От страха и шока, ведь это был он. Опять.

Везде он, как всегда.

Внезапно девушка почувствовала чужие руки на своих плечах. Он трогал ее, но совсем не больно, хоть и ощутимо. Горячее дыхание обжигало ей кожу: щеки, носик... мужчина наклонился, она, буквально, ощущала, как он медленно моргает и тяжело дышит. Но такого страха и отторжения не было, как в прошлый раз. Вполне возможно она смирилась с таким стилем заработка.

Холгарт опустился еще ближе к лицу и дотронулся своими губами до ее. «Синяя» слегка нахмурилась, это был второй раз в жизни, когда ее кто-то целовал. Сильно, но не больно, даже, можно сказать, аккуратно. Его руки порывисто стали перемещаться по телу, ощупывая грудь, видневшиеся твердые соски, затем спину, талию, спускались ниже к промежности. Она совсем не сопротивлялась, когда он стал задирать ей юбку и стаскивать трусы, ведь понимала