Избранные труды. Том II - Олимпиад Соломонович Иоффе

без особых юридических препятствий, в так называемом явочном порядке. Этой задаче был подчинен целый ряд буржуазных теорий о юридическом лице. В начале XX столетия она получает свое обоснование в теории реальности юридического лица. Один из наиболее видных авторов этой теории французский юрист Саллейль заявлял, что юридическое лицо представляет собой определенный общественный организм, социальную реальность, которая характеризуется единством воли, единством цели и единой предназначенностью ее имущества. Такие общественные организмы существуют столь же реально, как и любые иные социальные реальности, и потому они не создаются, а лишь признаются правопорядком[108].

Между этими двумя крайними теориями мог бы быть расположен целый ряд других буржуазных концепций о юридическом лице, тяготеющих то к одной, то к другой из них. Так, например, утверждение Иеринга, что действительными носителями прав являются лишь физические лица, которые ими фактически пользуются, и что юридическое лицо представляет собой только прием юридической техники[109], очень напоминает теорию фикции. Напротив, утверждение Гирке, что юридическое лицо представляет собой реальный организм, имеющий «тело», «голову» и «члены», и что этот организм не создается, а лишь признается правопорядком[110], очень напоминает теорию реальности юридического лица. Собственно, сторонники последней теории фактически воспользовались выводами Гирке, освободив их лишь от явно выраженной биологизации юридических лиц.

Некоторые буржуазные теории по этому вопросу характеризуются тем, что их авторы вообще не считают необходимым давать какие бы то ни было объяснения рассматриваемому явлению, объявляя юридическое лицо то «пунктом приражения прав и обязанностей» (Рюмелин[111]), то «критерием распознаваемости» последних (Дювернуа[112]), то «общими скобками», скрывающими за собой различные явления (Ельяшевич[113]). При этом последний из названных авторов, Ельяшевич, прямо заявляет, что только такими «общими местами» и должен ограничиваться юрист, а «все остальное» (т. е. выявление сущности юридического лица) составляет дело философов, а не юристов[114].

Не отличаются какой-либо новизной и современные буржуазные концепции о юридическом лице.

Часть из них воспроизводит теорию фикции. Западногерманский юрист Леман, сторонник этой теории, находит ее удобной потому, что она освобождает правоведа от необходимости «проникать в суть вещей». К тому же нередко крупные капиталистические предприниматели, чтобы ограничить объем своей ответственности, выделяют часть своего имущества и оформляют последнее как юридическое лицо. Как признает Леман, существование таких «одночленных» юридических лиц также легко объяснить при помощи теории фикции[115]. На практике, однако, это приводит к тому, например, с чем столкнулась и что санкционировала английская палата лордов, когда некий делец образовал корпорацию целиком из членов своей семьи, а затем сам же заключил с нею кредитную сделку под залог ее имущества и взыскал «причитавшийся» ему долг преимущественно перед другими кредиторами, вовсе не получившими удовлетворения своих претензий[116]. Но так как одно из основных назначений фигуры юридического лица в капиталистическом обороте обычно усматривается в обособлении ответственности[117], то, по собственному признанию буржуазных юристов, именно функционирование капиталов и связанные с этим экономические манипуляции породили фикцию одночленных юридических лиц[118].

Другие современные концепции воспроизводят теорию реальности юридического лица. Так, французские юристы Грессей и Лаборд-Лакост заявляют, что юридические лица – это подлинные субъекты, обладающие сознанием и волей и могущие нести последствия совершаемых ими актов[119]. На этом основании делается вывод не только о допустимости образования в широких масштабах капиталистических корпораций, но также и о том, что юридическое лицо может быть привлечено за совершенные им действия как к гражданской, так и к уголовной ответственности. Последний вывод получает использование и применение на практике, когда речь идет о борьбе с профсоюзами и иными организациями трудящихся.

Встречаются также концепции, сторонники которых «сочетают», как это ни странно, теорию фикции и теорию реальности юридического лица. Так, по мнению Вуарена, корпорация есть социальная реальность, выражающая коллективные интересы, но, поскольку подобная реальность не сообразуется с самим существом права, последнее прибегает к фикции для обеспечения юридической охраны коллективных интересов[120].

Наконец, современные буржуазные юристы всячески поддерживают также тезис, согласно которому правовед не должен выходить в анализе юридического лица за пределы чисто правовых явлений. На этом тезисе строится, в частности, утверждение главы современного нормативистского течения Кельзена, что юридическое лицо есть не более, чем персонификация правовой нормы. Выдвинутое Кельзеном еще в 1925 году[121], это утверждение и сейчас является господствующим во всей литературе сторонников так называемой нормативной школы права.

Таким образом, подлинная сущность юридических лиц в капиталистическом обществе не была и не могла быть раскрыта ни одним из буржуазных правоведов, а некоторые из них, как мы видели, открыто призывают к отказу от каких бы то ни было попыток такого рода. Это обстоятельство, однако, не только не препятствовало, а, напротив, способствовало тому, что соответствующие теории о юридическом лице, выдвинутые на различных исторических этапах буржуазными юристами, каждая по-своему и в свое время обслуживали конкретные практические интересы господствующего при капитализме класса капиталистических собственников.

Правоспособность и дееспособность юридических лиц. Как субъект гражданского права юридическое лицо обладает гражданской правоспособностью и дееспособностью. Последние, однако, существенно отличаются от право– и дееспособности, принадлежащих гражданам.

У граждан вначале появляется правоспособность и лишь затем, по истечении определенного времени (по достижении ими определенного возраста), также и дееспособность. Для юридических лиц такой разрыв во времени возникновения правоспособности и дееспособности невозможен. Правоспособное, но не дееспособное юридическое лицо не могло бы не только осуществлять гражданские права и обязанности, но даже и обладать ими. Поэтому право– и дееспособность возникают у юридического лица одновременно. По той же причине ст. 26 ГК вовсе не касается дееспособности юридических лиц и говорит только об их правоспособности.

Граждане могут иметь любые гражданские права и обязанности, обладание которыми дозволяет им советский закон. Ввиду этого правоспособность граждан может быть охарактеризована как общая гражданская правоспособность. Иначе обстоит дело с юридическими лицами. Природа некоторых гражданских прав такова, что в качестве их носителя может выступать лишь индивид, а не коллективное общественное образование. Таковы, например, гражданские права, возникающие из родственных отношений. Но даже и за этими пределами правоспособность юридических лиц отнюдь не является неограниченной. Перед каждым юридическим лицом ставятся определенные задачи в области хозяйственной или культурно-воспитательной деятельности. Для выполнения этих задач ему необходимы лишь определенные права и обязанности. Если бы юридическое лицо начало приобретать любые вообще гражданские права и обязанности, это отвлекло бы его от задачи, для выполнения которой данное юридическое лицо образовано. В то же время, приобретая выходящие за пределы выполняемых им функций права и обязанности, юридическое лицо фактически бралось бы не за свое дело и потому не смогло бы выполнить его должным, квалифицированным образом. Так, одно из ленинградских предприятий по производству предметов домашнего обихода из отходов металлического сырья приняло на себя обязанность изготовить измерительные приборы для другого предприятия. Впоследствии все эти приборы были забракованы, как непригодные к использованию по назначению, ибо предприятие, их изготовившее, не обладало ни необходимым опытом, ни достаточной технической оснащенностью для выполнения таких работ.

В СССР действует экономический закон планомерно-пропорционального развития народного хозяйства. Установление необходимых пропорций в деятельности различных организаций обеспечивается благодаря тому, что каждая из них имеет свой определенный профиль и в соответствии с ним выполняет определенные плановые задания. Отклонение от установленного профиля привело бы к нарушению пропорциональных связей между различными социалистическими организациями и, следовательно, противоречило бы закону планомерного развития хозяйства при социализме. Поэтому гражданский закон разрешает юридическим лицам приобретать лишь такие права и обязанности, которые необходимы для выполнения возложенных на них задач и соответствуют установленным целям их деятельности (ч. I ст. 26 ГК). Таким образом, в отличие от граждан юридические лица обладают не общей, а специальной гражданской правоспособностью.

Юридические лица вступают в гражданские правоотношения (заключают договоры и иные сделки) через посредство своих органов или при помощи своих представителей.

У юридического лица имеются свои органы, которые назначаются или избираются в порядке, определенном уставом или положением (ч. II ст. 28 ГК).

В государственных предприятиях и учреждениях чаще всего образуются единоличные органы: директора, заведующие, управляющие и т. п. В кооперативно-колхозных и иных общественных организациях функционируют обычно коллегиальные органы, связанные друг с другом определенной системой подчинения: например, правление колхоза подчинено общему собранию членов колхоза или собранию