Занавески - Михаил Алексеевич Ворфоломеев

Д а ш а. Ну, вы уж чаевничайте, а мне домой надо.

П о л и н а. Вы спешите?

Д а ш а. Борова надо накормить да курам дать… Я уж к вечеру явлюсь.

Б а с а р г и н а. Так ты приходи!

Д а ш а. Приду, приду. (Уходит.)

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. Ишь Егор-то, каку взял!

П о л и н а. Какую?

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. На сколь же ты его моложе?

П о л и н а. На двадцать лет.

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. И ничего?

П о л и н а. Ничего.

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. Вот я чего дикую, Лександра. Откуда такие берутся? Это что за порода? Ведь не было ране таких! Глянь: и ухожена, и уложена! И все-то в ней по ровной дольке.

П о л и н а. Не все. Есть и не по ровной.

Б а с а р г и н а. Садись, Поленька, чайку откушай. Блинчики вот со сметанкой. Чего снилось на новом месте?

П о л и н а. Не помню. Что-то снилось, а вот что? Нет, не помню.

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. И где же вы работаете?

П о л и н а. Нигде. Помогаю Басаргину.

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. Ну да… такого мужика обиходить целую фабрику надо.

Входит  Б а с а р г и н. Он в модной спортивной куртке, на голове фирменная кепка с козырьком, в болотных сапогах и с удочками. Заметно раздражен, хотя и сдерживает себя.

П о л и н а. А я не слышала, как ты ушел…

Б а с а р г и н. Меня соловей разбудил. (Смотрит на Домну Пантелеевну.) Пантелеевна?

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. Она самая, Егор. Она и есть. Я-то все на твою жену любуюсь. Хороша!

Б а с а р г и н (ставит удочки). Рыбы нет! (Проходит в дом, целует Домну Пантелеевну.) Дмитрий-то как?

Д о м н а  П а н т е л е е в н а (смахнув слезу). Воевал, воевал, да, кажись, отвоевался. Нынче придет, сам расскажет. Ты-то, вот оно, диво! Ведь в какие люди выбился, ажно боязно к тебе подходить. Мы тебя на кажном собрании поминаем. У нас, как что, сразу про Егора. Вышел же из наших ажно вон куда! А мы, мол, что? И Степан-то, видно, оттого забуксовал. Да ведь и то, что крестьянской работы не знал. Сразу пошел учиться. Зоотехником стал. После все ходил песни записывал. И как-то заглохся человек. Конечно, и то беда, что жена бросила.

Б а с а р г и н а. Где она теперь, Галина?

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. В райцентр укатила. Мужик ее новый у нас в клубе работал. На баяне играл, хором заведовал. А после вот с Галиной убежали. Степан и так-то одной желчью жил, а после прямо как с цепи! Всех перелает! Да ведь, люди добрые, он и впрямь, может, человек особенный, а мы-то по темноте не видим. Нынче-то худо, что народ всякого до себя опускает, а сам у вверх не идет! Увидит, что не такой живет рядом, давай его ломать-подламывать. Интерес потеряли к человеку.

Б а с а р г и н. А почему рыбы нету?

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. Теперь чего ни возьми, нету. А зачем она тебе, Егор? Исть ее нынче никак нельзя. У нас тут поотравлялись через нее мужики. Кругом заводы понатыкали. У нас как? Лишь бы подешевле. Сила дармовая. Ты уж прости, Егор, за рассуждения. А только вам, академикам, привезут, положат. Ты, Егор, места-то свои признал?

Б а с а р г и н. Рыбы нет!

Б а с а р г и н а. Да что ты со своей рыбой?!

Б а с а р г и н. Ничего… Тоскливо. Речка болотом воняет, мостик, что через ключ был, сломан! Плохо…

Входит  Л у к о в. Он запыхался, видно, что очень торопился. На нем старенький, давно вышедший из моды костюм. На плече баян. Сам он невысок, простоват и постоянно ерошит волосы.

Л у к о в. Доброе утро! Товарищ Басаргин, разрешите познакомиться?!

Б а с а р г и н. Разрешаю.

Л у к о в. Луков — моя фамилия, Петр Лукич. Я учитель средней школы. Читаю историю. Пришел высказать… Поговорить…

Д о м н а  П а н т е л е е в н а. Ну, так я пошла, подруга. Приходи, чай, не забыла, где живу?

Б а с а р г и н а. Сама-то к вечеру явись!

Домна Пантелеевна уходит.

Да вы что же не проходите?

Л у к о в. Спасибо.

П о л и н а. А почему вы с баяном?

Л у к о в. Играю. Некоторые просят… На всякий случай… (Ставит баян у двери, проходит.)

Б а с а р г и н. Полина, моя жена.

Л у к о в. Очень рад! Петр Лукич! Моя жена Вера ведет начальные классы. А я знаете откуда? Я с соседней деревни. Правда, деревни нету! Место осталось, а деревни нету.

Б а с а р г и н. Где учились?

Л у к о в. В Саратове. Хотел в Ярославле, но… Учился заочно. Приходилось поначалу на ферме работать. Сами знаете, намотаешься, а учиться сил нету. Диплом получил, а знания… Вот пытаюсь достичь сам. Читаю. Хочется спорить, а о чем? О древней истории? Так там все ясно. О нашей — так не шибко можно.

П о л и н а. Извините. Егор, как долго мы тут останемся?

Б а с а р г и н. Не знаю. А что? Домой захотелось?

П о л и н а. Ты же знаешь. Три месяца мы жили в Париже и после сразу сюда.

Б а с а р г и н. Полезно. Быстрее выветрится цивилизация. А видно, будет жарко.

Л у к о в. Да! До обеда может так палить! Прямо огнем! У меня жена в огороде загорает. А я не люблю загорать. И огород не люблю! Вот странное дело, родился и вырос в деревне, а деревню не люблю.

П о л и н а. Что же в город не едете?

Л у к о в. Жена не едет… Впрочем, она права.

Б а с а р г и н а. Чем же я вас кормить стану? Надо в магазин пойти. Магазин у вас где?

Л у к о в. А прямо по улице. Напротив клуба.

Б а с а р г и н а. Найду.

Б а с а р г и н. Мам, а раньше у нас был магазин?

Б а с а р г и н а. Откудова! В райцентр, надо не надо, шлепали. (Уходит.)

П о л и н а. Чем у вас тут люди занимаются?

Л у к о в. Кто чем.

П о л и н а. Я имею в виду культурную жизнь.