Свет, который не гаснет - Дарья Волкова

потому, что я тебе не доверяю. А потому, что если я начну все это вспоминать, то непременно расклеюсь, развезу сопли и превращусь в кисель. А мне завтра надо быть как штык в офисе и в форме.

— Завтра ж суббота, — пискнула Света, ошарашенная словами Миланы.

— И кто это говорит? — фыркнула Милана. — Человек, который работает семь дней в неделю? В общем, как-нибудь потом, Свет. Мне еще с этим… — Милана прошипела что-то, явно очень нелицеприятное. — В общем, мне с Маратом работать придется. Знаешь, — она отбросила прогоревшую сигарету в пепельницу. — Я бы ни в жизнь не сказала ему ни слова после…. Не важно. Но так странно получилось… что именно от Марата зависел успех нашего с Артуром дела. И мне пришлось… придется… Какой дурацкий финт ушами от судьбы. А может, как раз наоборот, все по справедливости вышло… — закончила она задумчиво, а потом тряхнула головой: — К черту Марата. Самое главное — Артур. Светка, сделай нам зеленого чая.

* * *

Осознание накрыло Светлану к вечеру выходных. Суббота и первая половина воскресенья были забиты под завязку работой, потом традиционная закупка продуктов на неделю. Правда, теперь, снова — только себе одной.

Светлана посмотрела на сумки с продуктами на столе — и махнула рукой. Не будет она готовить. Не хочется. Ничего не хочется. Без Артура ничего не хочется.

Света с чашкой чая устроилась в кресле. Посидела — и поняла, что ей в своей квартире неуютно. Одиноко. Пусто. И чай невкусный.

А дома у Артура чай оказался вкусным. С ним Света устроилась на диване. С чаем и подушкой с кровати. От подушки пахло Артуром. Светлана медленно прихлебывала чай, прижимая к своему животу мягкую подушку. И так же неспешно, но совершенно неумолимо перед ней стали возникать перспективы того, что… что может быть во втором сезоне.

Варианта два.

Первый. Операция не принесет желаемого результата. Окажется, что время все-таки было упущено. Или в принципе вернуть зрения для Артура окажется невозможным. Милана говорила, что после операции две недели должно быть полное отсутствие света. Две недели подготовки, потом две недели ожидания в повязке. А если потом, когда снимут повязку — там снова тьма?

Милана говорила, что боялась, как бы Артур не сломался после предательства отца. А если операция пройдет неудачно — тогда что будет с Артуром? Света поежилась, прижала к себе подушку плотнее. Даже думать об этом было страшно, от этих мыслей сразу начался озноб, который не изгонялся горячим чаем. Нет, она не может думать об этом — правда, страшно. Но в одном Светлана была уверена твердо — она будет рядом с Артуром. И сделает все, что от нее зависит, чтобы он… По обстоятельствам. Просто будет рядом — а там увидим.

Увидим.

Вот и второй вариант. Артур увидит. Светлана не смогла усидеть на месте — отложила и подушку, и чашку с чаем отставила, встала, принялась ходить по гостиной. Об этом она тоже думать не могла — но по иной причине, нежели о варианте первом. Это не страшно, это не больно. Это прекрасно. И на этом слова у Светы кончились. Она не могла себе представить, как это будет.

Не будет черных очков на этом красивом лице. И глаза, его большие выразительные глаза будут смотреть не в пустоту перед собой. Они будут видеть мир вокруг.

Они будут видеть все. Включая тебя, Света. Артур увидит тебя.

Она прошла в спальню. Там зеркальные дверцы встроенного шкафа. В квартире у Артура вообще много зеркал — в спальне, в ванной, в прихожей. И вполне возможно, эти зеркала через несколько недель будут востребованы. В них будет отражаться красивый, успешный, богатый мужчина. Он будет смотреть в эти зеркала и видеть там себя. Хотя… наверное, он не будет жить здесь — вдруг внезапно поняла Светлана. Это жилье не подходит ему по статусу. Одно дело, когда он был… не совсем здоров. Но если все пройдет успешно… боже, она, конечно же, очень хочет, чтобы все прошло благополучно! — то жизнь Артура переменится кардинально.

И твоя тоже, Светлана. В его новой жизни вряд ли найдется место для тебя.

Она тяжело осела на кровать и обхватила себя руками. Светлана думала о том, что будет, если операция у Артура пройдет благополучно. И к нему вернется способность видеть. Но почему же ей так холодно, — как тогда, когда она думала о неудачном исходе операции?!

Ведь это будет настоящее чудо и огромная радость — если Артур сможет снова видеть! Но только этому новому, зрячему Артуру уже будет не нужна Светлана.

Она осознала это ясно и горько. Зачем она ему? Вот такая — зачем?! Света резко встала и снова подошла к зеркалу. Смотри, смотри на себя внимательнее, Светлана Полянская. Так же внимательно посмотрит на тебя Артур. И что он увидит? Парикмахершу с лишним весом и комплексами, единственное достоинство которой — хорошие волосы. А теперь вспомни, кто такой Артур Балашов. Все-все хорошенько вспомни. И про их семью. И про их бизнес. И данные об обороте и активах компании, которые ты прочитала в материалах, которые дала тебе Милана. И про джип Миланы заодно вспомни. И про ресторан. Вспомни, наконец, что между тобой и братом и сестрой Балашовыми — пропасть. В первую очередь, социальная. А, кроме того, они оба красавцы. Но если с красотой Миланы Света смирилась и без зависти любовалась девушкой, то Артур… Тут другое.

Нет, Артуром она тоже любовалась. Им невозможно не любоваться. А вот он тобой любоваться не будет, давай назовем вещи своими именами. Светлана еще раз отчаянно взглянула на свое отражение, а потом резко прошла к кровати и упала на нее. Закуталась в одеяло, уткнулась носом в другую подушку. Под горло подкатывали дурацкие слезы, а она лежала, пытаясь согреться, и вспомнила. Как часто на этой вот самой постели, в темноте, Артур шептал ей, какая она красивая.

Ты просто меня не видел, любимый.

После того, как она всласть нарыдалась, Светлана встала, вылила в раковину остывший чай, убрала на место подушку. И подвела итоги своих размышлений и рыданий. Она будет думать только о хорошем. О том, что Артур вернется из Германии зрячим. И о том, что они разойдутся каждый своей дорогой. Слепому Артуру она была нужна. Зрячий Артур вряд ли взглянет на нее второй раз. И это — единственный вариант, который она будет ждать. И это — хорошее, да. Потому что так будет хорошо