Через соловьиный этаж - Лайан Герн

— Почему? Мне что-то угрожает?

— Инуяма — опасное место. Тем более сейчас, когда Три Страны находятся на грани войны. Как только ваш брак скрепит союз с Отори, Йода выступит против Сейшу в Западном Крае.

В пустой комнате солнечные лучи косо светили сквозь пыль, поднятую ногами девушек. За решетчатыми окнами текла вода каналов, кричали уличные торговцы, смеялись дети. Мир казался простым и открытым, лишенным темных тайн.

— Я всего лишь пешка на доске, — с горечью сказала Каэдэ. — Вы пожертвуете мной столь же быстро, как это сделали бы люди Тогана.

— Нет, Араи и я — ваши слуги, госпожа. Он поклялся защищать вас, а я во всем подчиняюсь ему.

Шизука улыбнулась, ее лицо неожиданно ожило страстью.

Они любовники, подумала Каэдэ, и ее снова охватил приступ ревности. Она хотела спросить: «А как же госпожа Маруяма? Какова ее роль в игре? Кто человек, за которого я иду замуж?», но боялась ответов.

— Сегодня слишком жарко, чтобы заниматься дальше, — сказала Шизука и забрала полотенце, смахнув слезы с глаз Каэдэ. — Завтра я научу вас пользоваться кинжалом.

Они продолжали стоять, и Шизука добавила:

— Не относитесь ко мне как-то иначе. Я всего лишь ваша служанка.

— Мне стоит извиниться за те моменты, когда я нехорошо обходилась с тобой, — смущенно сказала Каэдэ.

— Такого не было вовсе! — рассмеялась Шизука. — Вы слишком милосердны. Может, Ногучи вас ничему полезному и не научили, так хотя бы вы не переняли их жестокость.

— Я научилась вышивать, — сказала Каэдэ, — но иголкой никого не убьешь.

— Убьешь, — непринужденно возразила Шизука. — Я вам как-нибудь покажу.

Неделю они ждали приезда Отори. Погода становилась все более знойной и несносной. Вокруг горных вершин каждый вечер собирались грозовые тучи, вдалеке сверкала молния, а дождя не было. Каэдэ училась драться на мечах и ножах с самого рассвета до начала жары. С лица и тела девушки струился пот.

Наконец однажды утром, когда они ополаскивали лица холодной водой, среди привычного уличного шума раздался топот копыт и лай собак.

Шизука подозвала Каэдэ к окну:

— Смотри! Они приехали! Отори приехали.

Каэдэ всматривалась вдаль сквозь решетку.

Трусцой приближалась группа всадников. На большинстве шлемы и доспехи, но среди них был юноша с непокрытой головой, почти ее возраста. Она увидела изгиб его скул, блеск шелковистых волос.

— Это господин Шигеру?

— Нет, — рассмеялась Шизука. — Господин Шигеру едет впереди. Юноша — его подопечный, господин Такео.

Служанка выделила слово «господин» ироничным тоном, как потом вспоминала Каэдэ, в тот миг едва обратившая на это внимание, потому что юноша, словно услышав свое имя, повернул голову и посмотрел в их сторону.

Его глаза скрывали глубину чувств, но Каэдэ увидела в его чертах и силу, и печаль одновременно. Это разожгло в ней некий огонь, любопытство, которого она ранее не испытывала.

Мужчины поехали дальше. Когда юноша исчез из виду, Каэдэ словно ощутила утрату. Она машинально пошла за Шизукой обратно в гостиницу, но когда девушки добрались туда, Каэдэ дрожала как в лихорадке. Шизука, совсем не ведая, в чем дело, попыталась успокоить ее.

— Господин Отори — добрый человек, госпожа. Не нужно бояться. Никто не причинит вам вреда.

Каэдэ промолчала, не посмев открыть рта, потому что единственное слово, которое она хотела произнести, было имя юноши.

Такео.

Шизука пыталась заставить девушку поесть — сначала подала горячий суп, чтобы согреть ее, затем холодные макароны, чтобы остудить — но Каэдэ ничего не могла проглотить. Шизука уложила ее в постель. Госпожа дрожала под стеганым одеялом, глаза светились, кожа высохла, тело жило какой-то своей, неведомой жизнью.

В горах гремел гром, воздух пропитался влагой.

Встревоженная Шизука послала за госпожой Маруямой, которая привела с собой старика.

— Дядя! — восторженным криком поприветствовала его Шизука.

— Что случилось? — спросила госпожа Маруяма, села на колени рядом с Каэдэ и положила руку на ее лоб. — Она вся горит. Наверное, простудилась.

— Мы тренировались, — начала объяснять Шизука, — увидели, как приехали Отори, и ее словно молнией ударило.

— Можешь дать ей что-нибудь, Кенжи? — спросила госпожа Маруяма.

— Она боится свадьбы, — тихо сказала Шизука.

— Я могу вылечить лихорадку, но это мне не подвластно, — ответил старик. — Я прикажу заварить травы. Чай успокоит ее.

Каэдэ недвижимо лежала с закрытыми глазами. Она четко слышала все слова, но для нее они доносились из другого мира, из того мира, откуда ее вырвали, когда она поймала взгляд Такео. Она поднялась попить чаю, Шизука держала ей голову, а затем погрузилась в беспокойный сон.

Ее разбудил прокатившийся по долине гром. Наконец разразилась гроза, и забарабанил дождь, звеня по черепице и заливая мощенные булыжником дороги. Девушке снился яркий сон, улетучившийся, как только она открыла глаза, но оставивший смутное понимание, что родившееся в ней чувство — любовь.

Сначала она изумилась, затем заликовала, потом отчаялась. Она подумала, что умрет, если увидит его еще раз, и тут же поняла, что умрет, если не увидит. Каэдэ корила себя: как можно готовясь выйти замуж за одного, влюбиться в другого?

Замуж? Я не могу выйти за господина Отори. Я не выйду ни за кого, кроме Такео.

Так подумала Каэдэ и засмеялась над собственной глупостью. Будто кто-то женится по любви. Это катастрофа, подумала она. Но мысль тут же сменилась другой: как такое чувство может быть катастрофой?

Когда пришла Шизука, Каэдэ заявила, что совсем поправилась. В самом деле, температура спала, оставив после себя страсть, от которой горели глаза и пламенела кожа.

— Вы прекрасней, чем когда-либо! — воскликнула Шизука, умыв ее и одев в одежды, приготовленные для помолвки, для первой встречи с будущим мужем.

Госпожа Маруяма заботливо поинтересовалась ее здоровьем и с облегчением вздохнула, узнав, что Каэдэ выздоровела. Однако девушка почувствовала, как нервничает госпожа, сопровождая ее в лучшую комнату гостиной, занятую господином Отори.

Слуги открыли двери, и Каэдэ услышала, как разговаривают мужчины, но они замолчали, едва она вошла. Девушка поклонилась до пола, ощущая на себе взгляды, но не смела посмотреть ни на кого из присутствующих. Каждой жилкой она чувствовала биение сердца, которое стучало все быстрей.

— Госпожа Ширакава Каэдэ, — произнесла госпожа Маруяма холодным тоном, и девушка снова не поняла, отчего ее родственница так злится. — Госпожа Каэдэ, я представляю вас господину Отори Шигеру, — продолжила она столь тихо, что ее едва можно было расслышать.