Невроз - Татьяна Воронцова

– Но у меня нет никакого кокаина! И вообще...

Но тут подошла их очередь, и заткнулись сразу оба.

Теперь он сидит, демонстративно глядя в окно, – прямая спина, надменно вздернутый подбородок. Но уже через пять минут сползает по спинке кресла и с виноватой улыбкой утыкается Грэму в плечо. Слишком уж привязался... благодарность или притворство? В любом случае не стоит подпускать его слишком близко, иначе получится то же, что с Маргарет.

Бедняжка Маргарет... Конечно, она запала на него. Могло ли быть иначе? В нем было все, чего не хватало ей: дерзость, граничащая с хамством, беспредельный эгоизм, наплевательское отношение ко всем известным правилам, соблюдение которых свидетельствует о «нормальности». В отличие от нее, он знал, что лучше низко пасть, чем всю жизнь провести в страхе перед возможным падением.

«Вы верите в бога, Грэм?» – как-то раз спросила Маргарита, и он сразу понял, какую из его книг она прочитала.

«Я отвечу словами Протагора: О богах я не могу знать, есть ли они, нет ли их, потому что слишком многое препятствует такому знанию, – и вопрос темен, и людская жизнь коротка»[14] .

«И все же вы берете на себя смелость рассуждать на эту тему».

«Я делаю много такого, от чего следовало бы воздержаться».

«И позже сожалеете?»

«Отнюдь».

«Откуда в вас это, Грэм? Эта страсть к нарушению запретов, это неистовство...»

«Комплекс мальчика из хорошей семьи».

«Не кокетничайте».

«У вас есть другая версия? Конечно же, есть, ведь вы психиатр».

Выяснилось, что версия у нее действительно имеется. Кстати, не такая уж бредовая. Изучая медицинскую карту, она обратила внимание на дату его рождения. Восьмое августа, знаменитая точка Льва, известная многим оккультистам и астрологам. Точка максимального высвобождения космической энергии, когда раскрываются врата Аватаров, даря миру пророков, мистов и духовных учителей с ясным осознанием своей миссии. Можно распорядиться полученным даром с умом, а можно... можно так, как он. Вот спасибо! Маргарита Максимовна, добрейшей души человек.

«Нельзя, Грэм, поймите, перевернуть страницу жизни так, как вы переворачиваете страницу книги. Ваше прошлое никуда не исчезнет. Оно останется с вами навсегда».

Кристиан спит, уронив на колени журнал с красотками. Его нестриженые русые патлы занавешивают лицо аж до кончика носа. Ладно, по крайней мере он прилично одет. Рваные джинсы и подростковая курточка с бахромой отправились на помойку, их сменили безукоризненно сидящие брюки цвета хаки и льняная рубашка от Burberry.

Одевать его, кормить, говорить ему, что делать, – не об этом ли мечтал тот несчастный психопат, о котором ты сдуру... о нет, не сдуру, а очень даже обдуманно, с дальним прицелом, рассказал Маргарите? Один случай и другой – уместны ли тут сравнения? Ты ни разу не поднял на него руку, хотя подлец намеренно нарывается. Ты никогда и ни к чему его не принуждал. Однако он таскает туда-сюда твой чемодан, ежедневно выслушивает ехидные замечания (а то и грубые оскорбления) в свой адрес... Где грань?

Мысли скачут как блохи, перепрыгивают с предмета на предмет. Как его звали, того извращенца? Олег, точно. И незачем прикидываться, будто его имя начисто вылетело у тебя из головы. Черта с два оно вылетит, пусть даже пройдет еще триста лет... Если бы Всемогущий Господь взялся исполнить любое твое желание, чего бы ты попросил? Кроме богатства и славы – это у тебя уже есть.

Вздохнув, Кристиан как девушка просовывает руку ему под локоть и сонно интересуется, который час. Вместо ответа Грэм дает ему довольно ощутимого тычка под ребра. Сегодня его бесит каждое сказанное слово. В чем дело, черт возьми? В этих брюках и этой рубашке парень выглядит божественно. Да, он выглядит на все сто, но Грэм, вопреки всякой логике, чувствует не желание, а злость. Такие мальчики – такие, как он сам и этот француз, – не должны появляться на свет божий. Какой соблазн для всех честных граждан! Непреодолимое искушение.

– Эй! Я всего лишь спросил, который час.

– Это было бы простительно, chеri, если бы на твоей руке не болтались крутейшие часы Raymond Well, купленные в одном из лучших магазинов Цюриха.

– Тебе что, трудно ответить?

Минуту Грэм смотрит на него в упор, мысленно вонзая клыки в нежную мальчишескую шею и жадными глотками втягивая в себя дымящуюся кровь, затем берет его за руку и сильно, до хруста стискивает пальцы.

– Черт, – шепчет Кристиан.

Откидывается на спинку кресла. Хочет что-то добавить, но в последний момент плотно сжимает губы, не издав ни звука.

– Показываешь характер? – насмешливо интересуется Грэм.

Наконец-то у него поднимается настроение. Робкие укоры совести тому не помеха. Гнев от осознания собственного бессилия, легкая паника, растерянность, стыд – все эти чувства ему до боли знакомы. Чувства волчонка, с которым вздумал поиграть старый волк.

Пальцами другой руки Кристиан хватается за подлокотник. Его бросает в жар, на верхней губе появляются капельки пота. В ярости он поворачивается и встречает взгляд своего мучителя. Тот с усмешкой ослабляет нажим, дает мальчишке глотнуть немного воздуха, чтобы в следующее мгновение возобновить игру.

...Ну, строго говоря, не триста лет, а восемнадцать. Тоже немалый срок. И все же они узнали друг друга моментально. Одуревший от духоты Грэм подписывал для своих читателей неизвестно какой по счету экземпляр «Первородной добродетели», измышляя для Роджера Рипли самую зверскую, мучительную казнь и представляя ее себе во всех подробностях (он ненавидел презентации, особенно в помещениях без кондиционеров, и Роджер, сволочь, отлично это знал), когда на стол поверх раскрытой книги легла чья-то визитка. Обыкновенный картонный прямоугольник серо-голубого цвета. Серебряный уголок, логотип компании и фамилия на латинице. Знакомая фамилия. Помедлив, он поднял глаза – просто убедиться, ничего более, – придвинул к себе книгу, черкнул стандартное «от автора» и, не меняясь в лице, вернул обладателю визитки.

Сейчас ему, должно быть, за пятьдесят. Солидный мужчина в дорогом костюме, благоухающий парфюмерией от Hugo Boss. Что ж, имеет право. На те деньги, что он отстегивал за свои невинные удовольствия, можно было купить не только костюм, но и целый универмаг. Восемнадцать лет. Вполне достаточно, чтобы не обливаться потом, вспоминая тот дом, ту спальню, ту кровать... Получил то, чего хотел. Да-да, и нечего строить из себя честную девушку. Твой психоаналитик раскусил(а) тебя в два счета. Как это будет? Как это вообще бывает? Только это и волновало тебя в тот момент. Эмоции, ощущения... ну и деньги, разумеется. Куда же без них.