Хундертауэр - Сергей Чичин

— Звучит по-идиотски, — нахмурился орк, поднялся в рост и кивнул гноллу на генерала. — Моя друг говорит, что его есть генерал… Тьфу!

— Я понимаю, — кротко ответствовал гнолл. — Хотя речь его и странна, да и твоя не лучше. Меня зовут Каруоми, я шериф этого поселка.

— Шериф? — удивился генерал. — Ишь ты. Вот нашел работенку непыльную, когда в мире небитых гномов завались. Шериф, если я не путаю ничего — это который мотается по своему околотку и следит за всеми, чтоб кто чего не учинил? Это я знаю, был у нас один там, за Иаф-Дуином, да мы его сами…

Панк запнулся, соображая, не сказал ли лишнего. Гнолл, терпеливо пережидавший приступ гоблинского красноречия, только руками развел.

— У нас шериф — это немного другое. Я тут… как это?.. воин.

— Я объясню, — Кижинга развернулся к генералу. — Понимаешь ли, у гноллов шериф — это защитник племени. Тут все не как у вас или у нас. Воин у них на все племя один. Он же и за порядком следит, и молодежь обучает необходимым ухваткам, и случись какая напасть — тоже он на нее грудью выходит.

— Один? — переспросил генерал, не на шутку омрачаясь. Вот же занесло! Какая глушь, однако, где воины по одному водятся.

— Наш образ жизни таков, что много воинов ни к чему, — пояснил Каруоми, обегая отряд генерала маленькими глазками-бусинками, тонущими в бурой шерсти его… морды? Лица? — Мы не воюем ни с кем и не нуждаемся в… армии? Кажется, так называется твое племя, генерал Панк?

— Эти, что ли? — генерал сконфуженно оглянулся на переминающуюся банду. — Ну какая ж это армия. Это так… разгильдяев по пути подобрал, чтоб шагать веселее. Армия, брат ты мой, это есть великая сила! Вот к примеру: представь, что деревню твою захватили гномы! Что делать будешь?

Кароуми на миг растянул черные губы во вполне однозначной улыбке, даже острые клыки как-то ухитрился сделать незаметными.

— Мою деревню не захватят гномы. И никто не захватит.

— Не, ну оно и понятно, что на хрен бы гномам твоя деревня, но вот представь что такая оказия!..

— Я шериф, генерал Панк. Я не хожу на охоту, не собираю травы, не выращиваю овощи и не занимаюсь ремеслом. Племя кормит меня, чтобы я охранял его. И пока я жив — никто не захватит мою деревню.

— Наивный, — еле слышно выдохнул в сторону Чумп.

— Нормальный, — усмехнулся Кижинга, отступая к нему и оставляя генерала одного за столом переговоров. — Оглядись… Неужели, чтобы это защищать — стоит держать целую армию, да еще, упаси Йах, с генералами вроде нашего? Да им, случись что, проще уйти поглубже в лес и там заново отстроиться.

— У нас нет ничего, за что стоило бы воевать, — подтвердил шериф. — А приходить к нам и умирать просто так… Я не знаю таких безумцев.

— Ну, таких я тебе перечислю по дюжине за миску похлебки!

— Вот хорошая плата за похлебку! — восхитился Хастред, вызвав негодующий Панков взор. — Слушай, шериф, а хочешь, я тебе поэтов перечислю, например за пиво?

— Вы хотите есть? — догадался Каруоми, большого, похоже, ума государственный муж. — Соберите обед для гостей! А вы пришли… — собачья физиономия забавно перекосилась от удивления, — очень интересно — вы пришли оттуда? Но как… откуда вы там оказались? Там ведь нет никаких дорог!

Бросившиеся было врассыпную на поиски обеда безоружные гноллы сразу остановились и навострили уши. Похоже, генеральский ответ был интересен им всем.

Генерал подбоченился. Хоть некоторые злобные эльфийки, а в последнее время еще и соплеменные друиды, норовили его обвинить в тупоумии — ковать железо дипломатии он умел так, что дварфам оставалось только рыдать горючими слезами.

— А вот такие мы, вишь ты, загадочные, — объяснил он многозначительным тоном. И умолк, всем своим видом давая понять, что развернутая версия ответа обойдется гноллам в приличный ужин.

Понятливые собакоголовые продолжили свой прерванный было бег по делам, большая часть детей (или щенков?) тоже разбежалась — кто помогать старшим, кто искать позицию поудобнее для наблюдения за гостями, а генерал, понизив голос, поинтересовался у шерифа как мог вкрадчиво:

— А кого ты лупил-то? Мы еще от леса заслышали!

Каруоми смерил недоверчивым взглядом добрых полмили, отделяющих деревеньку от лесной опушки. Генерал важно покивал — дескать, загадочность наша простирается на самые различные аспекты жизнедеятельности.

— Я учил молодых владеть мечом, — пояснил гнолл смущенно. — Те, что вы видели, не проявили склонности ни к охоте, ни к работе по дереву, ни к знахарству. Может быть, хоть один из них когда-нибудь станет шерифом? Кто знает…

— И как?

— С переменным успехом, — гнолл нацелился на генерала лукавыми огоньками глаз. — А ты можешь сказать о своих больше?

Резнокаменный лик генерала разломила покровительственная ухмылка. Ох, мог он сказать больше!..

— О своих-то? Да что о своих, ни рожи ни кожи, только вот Кижинга чего-то стоит, да шаман горазд подразниться. Ну да я о твоих скажу, коли хочешь. Тот, что ушел вон туда, у него еще заплата на правой коленке, по всему из охотничьего рода, оттого и заплата — меч норовит держать как рогатину, к земле припадая, ну и клюет коленом в нее, матушку. Толку из него не выйдет, зуб даю — вот чумпов, у него зубы хорошие. Второй, который шмыгнул вон в ту хату — самый на мой взгляд успешный. Ты не спеши возражать! Ты сколько сам-то меч держишь? А я тебе сразу говорю — толк будет! Запястье хорошее, вполутора против прочих, и движение начинает верно — от стопы, и за харчем дернулся, допрежь чем ты свою речь закруглил.

Каруоми озадаченно захлопал глазами. Как, впрочем, и Вово с Хастредом. Чумпу на оценочные генеральские таланты было плевать с высшей точки колодезного журавля, он уже вовсю общался с полудюжиной гноллят постарше. В пальцах ущельника появился и вращался золотой кружок, однако юные гноллы удостаивали его разве что вежливого интереса.

— А другие двое? — осторожно полюбопытствовал шериф.

— Который в рубашке с синим воротом — еще ничего, только зря ты ему меч на правую лапу ставишь. И вообще зря меч — длинный клинок ему не по глазомеру. Вот нож ему дать или там клиночек типа акинака, да в левую, вот тут порадуешься! А последний, хоть ты его и почитаешь за единственного достойного… Да не выйдет из него бойца. Деревянным мечом он, может, и горазд, а стальной ему дать не пробовал? Дать стальной — и поставить супротив того, кого непременно завалить надо, потому что иначе он тебя! На этом знаешь сколько знатнейших бойцов ломается? И не сосчитать! Понял, нет?

— А у нас, — скромно подала голос эльфийка, — есть признанные мастера фехтования, ни разу в жизни кровь не пролившие! Был случай, когда такого мастера вызвал на смертный бой хуманс, который, всем ясно было, церемониться не станет. Так эльф ни на миг не растерялся, вышел. Потому что знал — хрена с два ему кто навредит, покуда меч в руке. Хоть бы, я думаю, и деревянный. Уметь надо, это да, а воткнуть да провернуть со скрежетом — дело нехитрое.