Хундертауэр - Сергей Чичин

— Тоже видишь?

— Как же я увижу, когда домик непрозрачный? Слышу. Странно только дерутся, не очень злобно. Я б даже сказал, понарошку.

— Значит не наши, — приуныл генерал. — Наши понарошку не умеют! У нас чуть что, рожу в кровь, сопли вразлет, кого догнал, того и того… Традиции!

Вово опасливо отодвинулся от почитателя традиций, решительно не желая служить ему наглядным примером. Он таких традиций не понимал, чтобы драться со злобой — такого и в мыслях не имел, даже когда случалось жизнь отстаивать, дрался с умом и полным контролем. В детстве, прошедшем, к слову, в очень похожей деревушке, разве что притулившейся не в лесу, а на суровом фоне северного скального ландшафта, соперников он не имел, лупить его остерегались даже всем кагалом. А когда однажды явился отец и начал учить — юный гобольд бестрепетно променял гоблинскую раздолбайскую натуру на прямой и бесхитростный путь богатыря не от мира сего.

— Жизнь есть, — доложил Зембус. — Не скажу, кого и сколько, но есть.

— Так пошли, поглядим как дерутся! — азартно предложил генерал и первым припустился по тропинке, переходящей здесь уже в однозначную дорожку, в сторону домов. Гоблины и орк толпой двинулись следом, только эльфийка задержалась, чтобы привести себя в порядок. Оказалось это совсем непросто, особенно не имея под рукой не то что подобающих истинной эльфийской леди косметических средств и гардероба, но и даже обычного зеркала. В лезвии хастредова топора, единственной достаточно широкой металлической поверхности, которая нашлась под рукой, отразилось только смутное светлое пятно в обрамлении алеющего нимба волос. Скверная поковка, грубая сталь — чего взять с олухов, которые металл переводят на оружие? Пошарила в челке вслепую, с отвращением выдрала из волос пару зеленоватых плетей ряски, в подсохшем виде уж вовсе никак за украшение сойти не могущих. Мелькнула еще мысль — не завиться ли на скорую руку, используя тонкие папины клинки и собственные нагревательные возможности, однако тут же и ушла. Потом еще попробуешь прямо на себе прогладить одежду, и не заметишь как понравится, погрязнешь в ненавистном быте. Ха! Еще не хватало — размениваться ради каких-то лесных замшелых пеньков!

— Чего застрял, лопух? — рявкнула она на терпеливо ожидающего, подставив ей спину с топором, Хастреда. — Пошел! И чтоб мне вел себя прилично, не позорил!

— Это еще к чему? — обиделся книжник. — Когда это я кого позорил? Это не я в штанах с чужого плеча… хм… с чужой…

— Штаны-то тут причем? Что было, то и надела! Сил моих не было терпеть твои мысли похабные, которые платье вызывало! А ты со своей балалайкой чтоб мне не выпендривался, я как подумаю, какие песни у тебя в репертуаре, так встают дыбом даже те волосы, что еще в детстве навсегда выведены!

Хастред шмыгнул носом и покорно потащился догонять ушедшую вперед команду. Над головой широко шагающего генерала вилась Фантагурка, судя по мельтешащим ручонкам — взахлеб что-то рассказывала, но Панк внимания на нее не обращал. Выйдя к особям своего размера (на что указывали габариты домов), он проникся пренебрежением к комментариям маленькой докладчицы. Генерал небезосновательно считал, что с каждым, кто способен драться за домом, общий язык он сам найдет безо всяких проблем.

Первыми навстречу визитерам выкатилась, как обычно, стайка детей. Даже не стайка, а целая толпа. Вывернулись из-за ближайшего угла, бестрепетно рассыпались цепью, подняв облака пыли, и засверкали обилием блестящих глазенок-пуговиц. Знакомо! Генерал чуть не прослезился от умиления, но вовремя вспомнил, что он тут вроде как главный, а сюсюкание главному не подобает. Положен же ему трубный бас и отеческая ухмылка, которую он и постарался нацепить. Вышло не так уж чтобы очень похоже, но никто не возразил. Дети, похоже, попались не из робких. Прямо как сам Панк в бытность свою малым гоблиненком. Он тоже никогда не боялся выскочить под ноги входящим в Хундертауэр гостям, вызывая зачастую переполох и сумятицу, за что в конце концов стяжал от одного несдержанного альва внушительную оплеуху. Но выскакивать не перестал и после того — зато завел моду брать с собой обломок доски, которым и угощал по мере необходимости особо грубых гостей.

— Многовато их как-то, — заметил из-за его плеча Чумп. — Для такой-то деревушки — и такая толпа? Тогда понятно, почему огороды такие мелкие — ни на что больше времени не остается.

— А бородатые почему? — уточнил Вово. — Не подумайте что мне завидно… Может, это гномские дети? Или даже не дети? Я слыхал, у гномов все бородатые — и женщины, и дети, и собаки и даже лошади!

Генерал близоруко прищурился. Нет, что это дети — никакого сомнения. Мало того, что все разного роста, так еще и детская косолапость в фигурах, но бороды?..

— Это не бороды, — пояснил Кижинга, сделал несколько шагов вперед — цепь детей чуть дрогнула, оказавшиеся ближе всех отступили на шажок-другой назад — и присел на корточки. — Это гноллы. Я и не знал, что они тут живут… не могло же нас на Гобейм отнести, а? Вот там я таких помню.

Пыль наконец осела, а генерал пригляделся и озадаченно кхекнул, обнаружив на плечах детишек совершенно собачьи шерстистые физиономии. Более того, из-под широких штанов и длинных юбок выглядывали собачьи же босые лапы, а у крайнего в россыпи коротыша, пухлого и вертлявого, в момент наивысшего изворота обнаружился сзади лихо закрученный лохматый хвост-бублик.

— Вот те на, — пробурчал Панк. — Они хоть это… понимают чего?

— Все и совершенно прекрасно, — орк выбрал взглядом собачонка постарше и насколько мог членораздельно обратился к нему: — Позови старшего.

Но тут старшие появились на сцене сами собой, и генерал, мотнув головой своей свите, выступил им навстречу.

Взрослые гноллы оказались обладателями вполне человекообразных фигур, элегантно подвернутых конвертиком ушей и все тех же откровенно собачьих хвостов щетками. Было их пятеро. Никакого недоброжелательства или хотя бы беспокойства они и не думали проявлять. Четверо щеголяли простыми рубахами и штанами, а пятый, единственный из всех, оказался затянут в добротный кожаный доспех, увенчан круглым кожаным же шлемом, а на боку у него висел вполне добротный меч.

За неимением лучшего генерал постановил считать его старшим. Он вообще считал, что малый с мечом главенствует в любой ситуации, какой бы собакой ни выглядел.

— Честь имею и желаю здравствовать! — громыхнул он навстречу гноллу. — Моя есть генерал Панк! Понял, нет?

— Твоя есть? — недоуменно оглянулся на него орк.

— Так понятнее, — непреклонно отрезал генерал. — Звучит по-иностранному.

— Звучит по-идиотски, — нахмурился орк, поднялся в рост и кивнул гноллу на генерала. — Моя друг говорит, что его есть генерал… Тьфу!