Хундертауэр - Сергей Чичин

Золотая же Секира, как верно подметила Тайанне, никогда не была оружием. Этот титанический символ давно канувшего в небытие то ли соглашения, то ли союза, то ли чего-то еще Ушкут почему-то считал должным свято хранить и таскал при себе многие годы, пока наконец благополучно не потерял при весьма впечатляющем катаклизме. С тех пор поиски Золотой Секиры считались популярным занятием у искателей приключений средней руки. Причем искать ее норовили не только и не столько там, где она реально была потеряна — на месте нынешнего Мира-Пропасти, что тянется туманной бездной вдоль западного побережья Дримланда — но и где только искателям взбредет в голову, включая комфортабельные поля для приключений, разбитые предприимчивыми гномами на выкупленных по дешевке землях Старой Брулайзии. Понять таких искателей было вполне можно — единственная на текущий момент экспедиция, вернувшаяся из Мира-Пропасти, единогласно отрапортовала, что ничего интересного там нету. А пропасть там ни за понюх табаку удалось очень и очень многим…

Погрузившись в воспоминания, Хастред ненадолго выпал из реальности. А когда вновь пришел в себя (в основном благодаря усилиям эльфийки, которая, повисая на его плече, уже всерьез норовила лягнуть Чумпа побольнее), оказалось, что друид и паладин, видимо вполне довольные прочитанной лекцией, усвистели далеко вперед и весело крутят мечами финты, ухитряясь не сбиваться с шага. Текущий же разговор благополучно уплыл с обсуждения дубин на личность ущельника.

— …откуда ж я знал, что это твой родственник! — горячо оправдывался Чумп, отбиваясь руками от эльфиных нападок. — Мне дела, знаешь ли, нет до всяких подозрительных! Вот до дубины есть дело, я, может статься, прови… предви… в общем оракул! Пифий и гурий! Или гурий — это не оттуда? Или это пифий не оттуда, а гурий даже очень? Я, говорю, предвидел что случится мне Вово на пути, и будет ему, яхонтовому, дальняя дорога и куча такой гадости на пути, что без булавы Гого и не отмахаться!

— Шестьсот лет!.. — сипела Тайанне севшим голосом. — Шестьсот гребаных лет милый, безобидный старикан искал эту сраную дубину, шестьсот — ты хоть до полстолька-то считать умеешь, бандюга?!

— Только деньги…

— Шесть веков!!! Шестьсот лет он травил все мое семейство своими кретиническими байками о волшебной силе реликтов! Шестьсот лет он собирался в свою проклятую богами экспедицию в долбанные Кобольдовы горы! И теперь еще шестьсот лет будет нудеть на все лады о претерпленной им потере, об ужасе, летящем на крыльях ночи, об этом неуловимом кошмаре, оказавшемся — страшно подумать! — единственным мелким, подлым, гнусным гоблюком!..

— Предупреждать же надо!

— О чем?!

— Что родственник твой!

— Тогда, хочешь сказать, постеснялся бы грабить, гурий недобитый?!

— Нет, но прибил бы по ходу, чтобы не нудел у тебя над душой еще шестьсот лет… Что я, совсем без понятия, что ли? Я вон анарала успел возненавидеть за четыре минуты, а тут — шестьсот лет… Эй, ты ее держишь — ну и держи, моя задница не казенная, а она ее сапогом норовит!..

— Эй, а ну прекратите бодаться! — окликнул Кижинга, убирая меч в торчащие за поясом ножны. — Мы, кажется, куда-то пришли!

На этом

Рассказ Чумпа закончился,

Зато началась деревня.

Так себе была деревенька, ни сжечь толком, ни ограбить особо, ни ставку командования разместить. Две дюжины прихотливо разбросанных хаток, крытых по лесному обычаю тесом, колодец-журавль с устремленным в небо бесконечным бревном рычага да обнесенное чахлым частоколом капище на отшибе. Ни встать, ни сесть, по генеральским меркам. Однако на безрыбье Панк всегда полагал и рыбу раком, а селиться в деревне ему и не предлагалось. Так что он решительно протолкался через застывших под сенью деревьев соратников и первым выступил на аккуратно раскорчеванное пространство.

— Это она и есть, — сообщил он через плечо менторским тоном, слегка сдобренным абсентной смазкой. — Ци-ви-ли-за-ци-я.

И внес свой вклад в цивилизацию, запустив опустевшей бутылкой в валун, торчащий из травы на полпути к домикам. Глиняная посудинка кувыркнулась, вспарывая воздух кричащей этикеткой, и хрустко рассыпалась десятками мелких осколков. Хастред умиленно крякнул — местечко определенно начинало приобретать сходство с любезной его сердцу Копошилкой.

— Вести себя культурно! — предупредил генерал. — Мало ли, куда могут услать, ежели не понравимся. А так, глядишь, и подсобят, укажут верную дорожку, а также дадут с собою в путь провианта, лошадей, снабдят приличной экипировкой взамен утраченной…

— …и сами пойдут с нами бить гномов, — с тоской в голосе закончила эльфийка. — Разуй глаза, а, генерал? Где ты там лошадей видишь?

Панк присмотрелся и вынужден был признать ее правоту — ни одной конюшни на всю деревню не наблюдалось. Даже и кузницы, обычно издалека заметной по клубам дыма, не было видно. Ничего, кроме собственно домиков и небольших огородов перед каждым. Даже амбаров, непременных атрибутов сельского быта, заметно не было, что уж совсем ни в какие ворота не лезло!

— Чудная какая деревенька, — проворчал генерал озадаченно. — Словно бы… обманка? Ты, колдун, давеча радовал умением жизнь ощущать — ну-ка попробуй!

Зембус немедленно запустил руку в поясную сумку, выудил из нее несколько веточек, одну зажал в зубах, остальные ссыпал обратно и отмерил несколько шагов в сторону.

— А кому надо нас дурить? — удивился Чумп. — Кто вообще знал, что мы тут?

— Домики всамделишные, — заверил Вово. — Это я отсюда вижу. А вон там, за крайним, кто-то дерется.

— Тоже видишь?

— Как же я увижу, когда домик непрозрачный? Слышу. Странно только дерутся, не очень злобно. Я б даже сказал, понарошку.

— Значит не наши, — приуныл генерал. — Наши понарошку не умеют! У нас чуть что, рожу в кровь, сопли вразлет, кого догнал, того и того… Традиции!

Вово опасливо отодвинулся от почитателя традиций, решительно не желая служить ему наглядным примером. Он таких традиций не понимал, чтобы драться со злобой — такого и в мыслях не имел, даже когда случалось жизнь отстаивать, дрался с умом и полным контролем. В детстве, прошедшем, к слову, в очень похожей деревушке, разве что притулившейся не в лесу, а на суровом фоне северного скального ландшафта, соперников он не имел, лупить его остерегались даже всем кагалом. А когда однажды явился отец и начал учить — юный гобольд бестрепетно променял гоблинскую раздолбайскую натуру на прямой и бесхитростный путь богатыря не от мира сего.

— Жизнь есть, — доложил Зембус. — Не скажу, кого и сколько, но есть.

— Так пошли, поглядим как дерутся! — азартно предложил генерал и первым припустился по тропинке, переходящей здесь уже в однозначную дорожку, в сторону домов. Гоблины и орк толпой двинулись следом, только эльфийка задержалась, чтобы привести себя в порядок. Оказалось это совсем непросто, особенно не имея под рукой не то что подобающих истинной эльфийской леди косметических средств и гардероба, но и даже обычного зеркала. В лезвии хастредова топора, единственной достаточно широкой металлической поверхности, которая нашлась под рукой, отразилось только смутное светлое пятно в обрамлении алеющего нимба волос. Скверная поковка, грубая сталь — чего взять с олухов, которые металл переводят на оружие? Пошарила в челке вслепую, с отвращением выдрала из волос пару зеленоватых плетей ряски, в подсохшем виде уж вовсе никак за украшение сойти не могущих. Мелькнула еще мысль — не завиться ли на скорую руку, используя тонкие папины клинки и собственные нагревательные возможности, однако тут же и ушла. Потом еще попробуешь прямо на себе прогладить одежду, и не заметишь как понравится, погрязнешь в ненавистном быте. Ха! Еще не хватало — размениваться ради каких-то лесных замшелых пеньков!