Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– Слушай, так может мы того, кабана‑то зажарим где‑то? А то, курва мать, жаль как‑то его бросать, – посетовал Толя, поглядев на тушу.

– Да, наверное, так и зробымо, – согласился Матвей и, прищурившись, глянул Толе за спину.

Черенко тоже невольно обернулся и увидел, что с той стороны к ним приближается ещё четверо вооруженных бойцов. По отсутствию какой‑то реакции у Матвея, он понял, что это его товарищи. Приблизившись, один из прибывшей группы задал Матвею вопрос на украинском, а Матвей ответил. Голос вопрошавшего был слегка напряженный, но собеседник Толи ответил спокойно, и Черенко снова расслабился. Какой уже смысл напрягаться, если он не может ни на что повлиять?

– Ты не против, если я присяду? – спросил Толя.

– Давай, – кивнул Матвей и снял с плеча рацию.

Он обменялся с кем‑то по рации буквально парой фраз, а затем подозвал двух бойцов и раздал им команды. Говорил он на украинском, поэтому Толя мог только догадываться о чём шла речь. Затем эти двое взяли кабана и, кряхтя, понесли куда‑то, ещё один ушёл вперёд, а остальные неторопливо двинулись за ними. Толя хотел было попросить Матвея забрать его автомат, но прежде чем озвучить просьбу, увидел его на плече одного из проходящих мимо бойцов.

– Ну, гайда, поедим и подумаем, шо дальше делать, – позвал Толю Матвей. – Километр пройдёшь?

– И больше пройду, – самоуверенно заявил Толя, но поднялся с кряхтеньем.

Прошагали они, правда, побольше одного километра, так что Толя успел удостовериться, что со своей ногой он сейчас не ходок – чем дольше шли, тем хуже он себя чувствовал. Затем они устроились в небольшой ложбине, где их уже ожидали ещё пятеро бойцов. Там быстро разожгли костёр и так же быстро и умело освежевали, выпотрошили и подготовили к жарке свинью. Всё это время у Толи текли слюнки, но он держался – нечего показывать кому‑то свою слабость.

Украинцы переговаривались между собой исключительно на украинском, так что Толе оставалось только улавливать интонации и разбирать отдельные слова. Он примерно догадывался о смысле сказанного, но многое от него пока ускользало. Действовали украинцы сплочённо, никто ни с кем не спорил и дело у них шло, как надо. Но, несмотря на эту сплочённость и высокую дисциплину, вооружены они были плоховато и запасов еды с собой у них тоже было немного.

Поначалу Толе больше всего хотелось оставить их и двинуться за своими друзьями, но его состояние было уже настолько паршивым, что хотел он того или нет, а мозг всё равно включался и оперативно давил все эти нелепые порывы. Украинцы немного отделили его от себя и хоть и не проявляли ни агрессии, ни отчужденности, но все, кроме Матвея, который оказался у них командиром, всё равно были с ним осторожны. Матвей же и подошёл к нему первым, когда приготовление ужина было ещё в самом разгаре.

– На, намажь, – он протянул Толе маленькую баночку с какой‑то мазью.

Он спрашивал Толю о ноге, и о характере повреждений, пока они добирались сюда, так что теперь знал, что ему нужно.

– Это что? – спросил Толя, понюхав мазь. – О, алоэ…

– И не только. Мажь. Утром ещё намажешь.

Черенко не надо было просить дважды. Этот переход от места убийства кабана аж сюда и так не пошёл на пользу его ноге, и теперь он мог хоть что‑то сделать, чтобы улучшить своё состояние. Он стал осторожно втирать мазь в потемневший почти до чёрного синяк, а Матвей уселся на камень неподалёку.

Солнце уже почти село, так что краски окружающего мира быстро поглощали сумерки.

Пока Толя разбирался с ногой, он принялся расспрашивать Матвея о событиях последних дней. Украинец не был сильно словоохотлив, но рассказал Толе и о своей встрече с Андреем, и об их заочной дуэли, и даже о длинном разговоре за жизнь, пока заряжались рации.

А затем поведал ещё одну историю – о том, как по возвращении они нашли в своём лагере только трупы: пока их не было кто‑то напал на лагерь и всех перебил. Потери у нападавших если и были, то тела забрали с собой, отступая. Именно поэтому Матвей и оставшиеся с ним бойцы бросились на их поиски, но обнаружили только Толю. Черенко внимательно всё выслушал и, кажется, кое‑что понял.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Прошлой ночью я слышал стрельбу, – рассказал он. – Отдалённую. Не думал даже, что это мог быть ваш лагерь.

– Но, сдаётся мне, то был он, – грустно сказал Матвей.

Он вздохнул и спросил Толю.

– А тебе не пришло в голову, шо там могли стрелять твои?

Черенко отвернулся и молчал. Ему стыдно было признаться, что такая мысль не возникла у него даже на секунду, потому что он был смертельно напуган и бежал стремглав.

– Чого молчишь? – взялся выпытывать Матвей.

– Молчу, бо не возникла, – отрезал Толя.

– А у меня б на твоём месте возникла, – заметил украинец и посмотрел на Толю задумчиво и с подозрением.

– Это вряд ли, – вырвалось у Толи.

– И чего ж так? – не унимался Матвей.

И снова Черенко молчал, не зная, что сказать. Ну как он мог с серьёзным видом рассказать кому‑то о том, что видел инопланетян из фильма? Кто ему поверит? Точно ведь в грибоеды запишут.

– Шось у меня такое чувство, будто ты шото не договариваешь, – с подозрительностью в голосе высказал свои мысли украинец.

– Слушай, ну чего ты хочешь, а? – не выдержал Толя и повернул к собеседнику недовольное лицо. – Не видел я сектантов, я вообще людей не видел, кроме вас.

– Людей не видел – то я уже понял. А кого видел, а?

Вопрос украинца, может, и мог звучать, как шутка, но тон его определённо не был шуточным. Простой в таких делах Черенко уставился на него с недоумением во взгляде и выражении лица.

– Кого ты видел, Толя? Шо это было? – более чем серьёзно спросил Матвей, впившись своим взглядом в глаза собеседнику, будто силясь прочесть его мысли.

– Курва мать, ты серьёзно? – с сомнением спросил Черенко. – Это не шутки у вас тут такие?

– Ты видел роботов? – вместо ответа спросил Матвей.

Первой реакцией Толи было громко заржать, но смех как‑то сам собой застрял у него в горле. Во‑первых, ни в выражении лица, ни в голосе, ни во взгляде Матвея не было и намёка на какой‑то розыгрыш. И даже если это был он, то украинец делал это так мастерски, что попасться на такую уловку было не сильно стыдно. Но во‑вторых, Толя вспомнил странные, неприродные звуки, которые издавала та штуковина, будто там и правда были какие‑то механизмы. И сейчас, после вопроса украинца всё стало выглядеть для Толи несколько иначе.

– Что, если я скажу, что видел… нечто странное, – осторожно начал он. – Необычное…

– Я скажу – выкладывай, дидько тэбэ забырай, – немного нервозно перебил его украинец.

– Выкладывай! Экий ты простой! – воскликнул Толик. – Не так всё просто.

– Давай я тебе упрощу? – предложил Матвей и по‑украински позвал кого‑то.

От общей компании отделился и направился к ним один из бойцов. Черенко поднапрягся. Неужто из него собрались выбивать ответы? Но двоих для этого дела маловато будет, Матвей должен был это понимать, а если нет, то сейчас точно поймёт.

– Это Вася, – Матвей представил Толе хмурого, русоволосого мужчину лет сорока, с вытянутым лицом и большим мясистым носом. – На группу, в которой был Вася, напали какие‑то непонятные вороги, и за полминуты перебили двенадцать человек. Вася с ещё одним бойцом каким‑то чудом смогли вырваться. И оба сказали, шо нападавшие были похожи на роботов. По крайней мере, один из них, бо остальных они даже не увидели.

– Чего‑о? Их кто‑то видел вблизи и остался в живых? – опешил Толя, позабыв о своих сомнениях.

– И теперь я повторю вопрос – шо видел ты?

Толя застыл на пару секунд, но не потому, что подбирал слова, а потому, что сам не смог бы внятно объяснить, что он видел.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Что видел я… Если б я знал, что это было…

Он опустил лицо и задумался, потирая переносицу.

– Это… Оно, как воздух, переливалось всё, сливалось с лесом… А когда остановилось – вообще исчезло, – он поднял лицо, посмотрел на Матвея и развел руки в стороны. – И их там несколько таких было.