Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

И потому Толя бежал. Бежал сколько мог, лишь бы уйти подальше от звуков стрельбы и, как ему казалось, отголосков криков умирающих в страхе людей.

Проснулся он ближе к следующему утру от жажды и голода. Небо только‑только начало сереть, выхватывая из темноты отдельные очертания деревьев и ландшафта, а воздух сохранял ночную прохладу. Постанывая, Толя поводил рукой вокруг себя, нащупал ствол автомата, проскользил ладонью по ствольной коробке до приклада, затем ещё немного по земле и остановился у себя на поясе – фляги не было.

– Курва, – пробормотал Толя и, кряхтя, привстал, оглядываясь, но в темноте ничего не увидел.

– Курва мать, – снова, будто заклинание, пробормотал он и принялся шуршать вокруг себя.

Фляга вскоре нашлась, но в ней самой не нашлось ничего. Голодный мужик – злой мужик. Голодный мужик, мучимый жаждой – злой и нервный мужик. Очень голодный, мучимый жаждой, уставший и заблудившийся мужик… да, словами это, наверное, не описать.

Первым порывом было запустить её куда подальше, но Толя сдержался. Прицепив флягу на пояс, он сел и осмотрелся. Луна уже закатилась, но сереющее небо понемногу высвечивало округу, и местность с его позиции уже неплохо просматривалась. Кажется, неподалёку есть какая‑то поляна. Если добраться туда, то по небу он точно определит стороны света и сможет помаленьку продолжить свой путь.

Сделав это, Толя определил ориентиры и снова медленно побрёл на восток.

Отдохнувший мозг уже не был так возбуждён и мысли в голове, наконец, начали связываться в упорядоченные логические цепочки. Но касались они в основном удовлетворения базовых потребностей, а позавчерашнего события он старался избегать. Он всегда был отчаянным и легко ввязывался в любую драку, никогда не боялся получить по морде и даже рискованные авантюры, наподобие драки со «волками» в Иваново, вызывали у него только приток адреналина и лишь лёгкие опасения за свою жизнь. Даже обстрелы на самом деле не пугали его – он научился воспринимать их, как часть охоты на двуногих обезьян, именуемых «Путь просвещения», а на охоте всегда присутствует риск.

Но то, что он недавно увидел было из совсем другой оперы. Из другого измерения. Толя ощутил, что это нечто такое, чему он не сможет ничего противопоставить. Да, он не видел, кто это, не знал даже их формы, вообще ничего о них не знал, но чувствовал, что это враги, с которыми ему нельзя сходиться в драке. И поскольку он ничегошеньки не знал, то старался больше не зацикливаться на них, избрав для себя установку: «мне повезёт больше никогда их не встретить». Но всё равно он так и не смог до конца успокоиться и перестать шарахаться от неожиданных звуков.

Пробродив почти до пяти часов дня, Толя так и не нашёл питьевую воду. Единственное попавшееся ему по пути озерцо больше смахивало на зелёную лужу и пить ту воду, даже кипячёную, Толя бы не решился. По дороге удалось найти немного ягод, но ситуацию с голодом это не улучшало. Чем дальше, тем медленнее он шёл и тем больше сказывались на нём голод и жажда. Ближе к вечеру Толя настолько устал, что притупились даже его инстинкты, и он невольно попал в серьёзную опасность, а дальше всё покатилось, как снежный ком.

Всё началось с агрессивного хрюканья и визга, которые заставили Толю снова собраться. Он остановился и осмотрелся, но предпринимать какие‑то действия, которые могли бы позволить ему избежать опасности, было уже поздно.

Шелест, топот и визг за спиной сказали ему достаточно. Обернувшись, Черенко увидел, как на него несётся огромный кабан. В такой ситуации он уже бывал. Мгновенно выплеснувшийся в кровь адреналин и охотничьи инстинкты не подвели – отскок в последний момент привёл к тому, что кабан пронёсся мимо. Часто после такого животное продолжает бежать и исчезает в лесу, но если оно защищает потомство, то обязательно вернётся. Бог его знает, где оно, это его потомство, потому что Толя его не видел и не слышал, но кабан развернулся, и понёсся обратно.

Бегло осмотревшись, Толя прикинул, как ему действовать. Забраться на дерево он не успевает, да и хватит ли сил? Стрелять тоже нежелательно, значит, придётся снова уклоняться. Он много раз охотился на кабанов и мог бы не один вечер рассказывать истории о своих приключениях в схватках с этим определённо опаснейшим зверем. Пару раз он использовал один трюк, который решил попробовать и сейчас.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Заняв позицию у дерева, Толя выждал, когда кабан оказался уже почти вплотную к нему, и в последний момент высоко подпрыгнул, расставив в стороны ноги. Животное пронеслось у него между ног, словно локомотив, и с разбегу врезалось рылом в дерево, не издав при этом ни звука.

В прошлый раз после такого кабан сбежал, и у Толи была хлипкая надежда, что так будет и в этом случае, но нет. Сейчас трюк не только не сработал, но и сыграл против самого Толи – кабан, остановленный деревом, в мгновение ока развернулся и успел пнуть его рылом в ногу, прежде чем Толя снова отскочил. Удар был сильным и болезненным. Черенко крутануло, но он успел вовремя ухватиться рукой за ветку, благодаря чему не свалился на землю и тем самым не облегчил животному задачу. Но теперь, похоже, без стрельбы не обойтись – на кону стояла уже даже не безопасность, а жизнь, потому что животное в ярости кинулось на него.

Толя, держась за ветку, пробовал как‑то выкрутиться, поболезненнее пнуть кабана, и не дать тому свалить себя на землю, потому что это будет означать фактически конец. Кабан предпринял несколько яростных попыток достать повисшего на ветке противника, но когда ни одна из них не удалась, отбежал в сторону и скрылся в кустах.

Эта хитрая бестия была на многое способна. Кабаны могут не иметь большого мозга и человеку непосвящённому даже казаться тупыми, но на деле всё совсем наоборот – они умны и изворотливы, а иногда их инстинкты подсказывают им настолько изощрённые и коварные ходы, что не удивляться этим животным просто невозможно.

Толя быстро продумал свой план, отпустил ветку и спрыгнул на землю. Нога отдала болью, но он не обратил на неё внимания, снял с плеча автомат и щёлкнул предохранителем, кажется, в среднее положение. Кабан выскочил мгновенно и бросился на него, но Толя ожидал этого и лес прорезала автоматная очередь. Зверь по инерции пронёсся ещё пару шагов и грузно повалился к ногам человека, конвульсивно подёргивая конечностями. Толя не спешил отводить оружие и внимательно разглядывал поверженное животное. На мощной голове были заметны два места, где шерсть вырвало, но крови там почти не было; одна пуля, которая, вероятно и свалила животное, вошла в правый глаз, ещё две – в спину сразу за холкой. Кабан дёрнулся ещё разок‑другой и окончательно затих.

Левая нога у Толи жутко болела и он, наконец, позволил себе посмотреть на неё. Задрав штанину, он увидел на икре чуть ниже колена большущий, постепенно набирающий контраст синяк, но крови не было. Ему повезло, что врагом оказалась самка, а не секач‑одиночка – этот своими клыками мог бы сильным ударом и ногу распороть, и вообще много чего сделать. Черенко присел и достал из кармашка на груди нехитрую аптечку. Для таких повреждений там были разве что болеутоляющее и бинт, но бинтовать не стоило, а с болеутоляющими Толя решил пока повременить. Чертыхнувшись, он спрятал аптечку обратно и снова взглянул на свинью.

– Извини, зверюга, но я таких как ты вертел‑перевертел ого‑го. Зря ты ко мне полезла, – доверительно сообщил он ей и, подумав, добавил. – Но нет худа без добра – теперь будет что пожрать.

Однако, оставалась ещё одна довольно серьёзная проблема. Свинья была тяжёлой и утащить её куда‑то в укромное место обессиленный, а теперь ещё и травмированный Толя не мог. Но и оставаться здесь – тоже. Выстрелы мог кто‑то услышать и если так, то вскоре здесь наверняка появятся незваные гости. И хорошо, если это будут обычные сектанты, а не кто‑то… что‑то ещё. От последней мысли Толя вздрогнул.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Ладно, отдохну самую малость, и пойду осмотрюсь», – подумал он и прилёг на землю, вытянув ушибленную ногу.