Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

— При нем нашли какие-нибудь улики?

— Роджер не сказал. Ему пришлось действовать очень быстро, черт возьми. Мы сочли, что лучше всего как можно скорее убрать Меткина из Гонконга. Мы были просто в ужасе, что он может знать про нас, раз у него такое высокое звание. С ним легче будет иметь дело в Лондоне. — Пламм говорил все это мрачным голосом.

— Кросс разберется с Меткиным.

— Может быть. — Пламму никак было не успокоиться, и он выпил ещё воды.

— Как могла Эс-ай пронюхать о выемке? — спросил Суслев, желая выяснить, что ещё известно Пламму. — Должно быть, у меня на борту есть предатель.

— Нет. Роджер сказал, что информация поступила через одного осведомителя Эм-ай-6. Об этом не знали даже в ЦРУ.

— Kristos! Зачем, черт возьми, Роджеру вздумалось действовать так эффективно?

— Это был Армстронг. У Эс-ай свои раскладки. Но раз Меткин ничего не знает, нестрашно!

Суслев чувствовал на себе испытующий взгляд англичанина и сохранял на лице невинное выражение. «Пламм не дурак. Он человек сильный, хитрый, безжалостный, тайный протеже и избранник Филби».

— Я уверен, что Меткину не известно ничего такого, что могло бы нанести нам вред. Тем не менее нужно немедленно сообщить в Центр. Они смогут разобраться с этим.

— Я уже так и сделал. Попросил помощи по первой степени срочности.

— Прекрасно, — одобрил Суслев. — Ты очень хорошо работаешь, товарищ. Ты и Кросс. Привлечь к нашему делу Кросса — это была блестящая мысль. Должен ещё раз поздравить тебя. — Комплимент Суслева был искренним. Роджер Кросс — профессионал, а не любитель, как этот человек перед ним или остальные из «Севрина».

— Возможно, я привлек его, а возможно, он меня. Иногда я в этом не уверен, — задумчиво проговорил Пламм. — Или в тебе, товарищ. Воранского я знал. Мы с ним работали не один год, а ты... ты человек новый, «темная лошадка».

— Да. Должно быть, для тебя это непросто.

— Ты, похоже, не слишком огорчен потерей своего начальника.

— Нет. Признаюсь, что нет. Меткин совсем сбрендил: подвергать себя такой опасности! Это полностью противоречит приказам. Честно говоря... Думаю, что на «Иванове» были утечки информации. Кроме Воранского только у него из старых членов команды имелся допуск на берег. Он считался человеком безупречным, но ведь никогда не знаешь. Может, он допускал и другие ошибки, может, болтал много в баре, а?

— Господи, оборони нас от дураков и предателей. Откуда получал свою информацию АМГ?

— Мы не знаем. Как только станет известно, «течь» ликвидируют.

— Ты будешь работать вместо Воранского постоянно?

— Не знаю. Мне ничего не говорили.

— Не люблю я перемены. Перемена — это всегда опасно. Кто убил его?

— Спроси Кросса. Я тоже хотел бы знать. — Суслев пристально посмотрел на Пламма. Тот кивнул, очевидно удовлетворенный. — А что насчет Синдерса и остальных бумаг АМГ?

— У Роджера все продумано. Не волнуйся. Он уверен, что мы сможем взглянуть на них. У тебя копия будет завтра. — Пламм снова вперил в него тяжелый взгляд. — А что, если в этих докладах указаны наши имена?

— Это невозможно! Данросс немедленно сказал бы об этом Роджеру — или одному из своих друзей в полиции, скорее всего, этому Чоп Суи Квоку, — презрительно скривился Суслев. — А если не ему, то губернатору. И это автоматически дошло бы до Роджера. Вы все в безопасности.

— Возможно, а возможно, и нет. — Подойдя к окну, Пламм глядел на низко нависшее небо. — Все рано или поздно кончается. Возьми Жака. Он перешел в категорию риска. Тайбанем ему уже не быть.

Суслев деланно нахмурился, а потом, словно его осенило, обронил:

— А почему бы нам не вывести его из Гонконга? Предложи Жаку, пусть попросит, чтобы его перевели... скажем, в филиал «Струанз» в Канаде. В качестве предлога он может использовать недавнюю трагедию. Канада станет для него тихой заводью, там он и умрет. А?

— Очень хорошая мысль. Да, должно быть, это сделать нетрудно. У него там немало хороших связей, которые могут пригодиться. — Пламм кивнул. — Мне будет гораздо легче, когда мы прочитаем содержимое этих папок, и ещё легче, когда вы выясните, как, черт побери, АМГ узнал про нас.

— Он узнал про «Севрин», а не про вас. Послушай, товарищ, уверяю тебя, что вы в полной безопасности и можете продолжать свою важную работу. Пожалуйста, делайте и дальше все возможное, чтобы случился этот банковский кризис и крах фондовой биржи.

— Об этом не волнуйся. Мы все хотим, чтобы это произошло.

Телефон ожил. Оба уставились на него. Он прозвонил только один раз.

Один звонок. «Сигнал тревоги!» — промелькнуло в сознании. Суслев в ужасе схватил спрятанный пистолет, помня, что на нем отпечатки его пальцев, и бросился через кухню к черному ходу, Пламм за ним.

Рывком открыв дверь, он пропустил Пламма на лестничную площадку первым. В этот момент донесся громкий топот на лестнице и раздался сильный удар во входную дверь. Дверь выдержала, но чуть подалась. Суслев бесшумно прикрыл дверь черного хода и закрыл её на задвижку. Ещё один удар. Он посмотрел в щелку. Ещё удар. Замки передней двери вылетели. Увидев в свете лампы в прихожей силуэты четырех человек, он рванулся прочь. Пламм уже спустился на следующую площадку и стоял там с пистолетом, прикрывая его. Прыгая через две ступеньки, Суслев промчался мимо него на следующую площадку и обернулся, чтобы в свою очередь прикрыть Пламма. Наверху дверь черного хода тошнотворно выгибалась под ударами. Пламм бесшумно проскользнул дальше, снова прикрывая его, и они вместе скатились на следующую лестничную площадку. Там Пламм вытащил несколько ящиков, которые загораживали вспомогательную дверь, отходившую от основной. Кто-то, громко топая, быстро поднимался по лестнице. Сверху донесся ещё один удар в дверь черного хода. Суслев прикрывал Пламма, пока тот протискивался в отверстие, а потом пролез туда сам, притворив за собой дверь. Пламм уже взял спрятанный в углублении фонарик. Топот стремительно приближался. Пламм стал осторожно спускаться первым, оба двигались быстро и бесшумно. Шаги и приглушенные голоса слышались совсем рядом. Оба на секунду остановились, стараясь уловить, что говорят. Но голоса звучали слишком нечетко и глухо, и невозможно было даже разобрать, английская это речь или китайская.

Повернувшись, Пламм снова стал спускаться первым. Они шли торопливо, но очень осторожно, стараясь не производить лишнего шума. И вскоре оказались у потайного выхода. Не теряя ни секунды, они открыли замаскированное отверстие в полу и спустились во влажную прохладу водопропускной трубы. Там они остановились, чтобы перевести дыхание. Сердца у обоих колотились от внезапности произошедшего.