Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

Миновав первый спуск к морю, он направился по причалу к основному спуску. В свете фонарей все предметы вокруг отбрасывали резкие тени. Сампаны тут же стали лавировать, чтобы занять лучшую позицию, их владельцы кричали, заманивали. Когда он спустился к последней ступеньке, суета прекратилась.

— Тайбань!

Прямо через их ряды скользила добротная Лодка для Удовольствий, на корме её развевался флаг с серебряным лотосом. Ею управлял человек небольшого роста, коренастый, в драных штанах цвета хаки и пуловере, с полным ртом золотых зубов.

Данросс присвистнул про себя, узнав старшего сына Четырехпалого, лаобаня, который заправлял принадлежащим У флотом Увеселительных Лодок. «Понятно, почему остальные уступали этой посудине дорогу», — подумал он, впечатленный тем, что Златозубый У встречает его лично. Он ловко ступил на борт лодки, приветствуя моряка. Лодка быстро отошла от берега.

— Будьте как дома, тайбань, — сказал Златозубый по-английски. Говорил он на этом языке прекрасно, именно так, как говорят англичане. Получив степень бакалавра в Лондонском университете, он хотел остаться в Англии. Но Четырехпалый приказал ему вернуться домой. Человек мягкий, спокойный, добродушный, Златозубый нравился Данроссу.

— Благодарю вас.

На лаковом столике стояли рюмки, чайник свежезаваренного чая, виски, бренди и вода в бутылках. Данросс внимательно огляделся. В каюте аккуратно прибрано, приглушенный свет, чистота, праздность и роскошь. Из небольшого радиоприёмника лилась приятная музыка. «Наверное, лучшая лодка Златозубого», — подумал он, приятно удивленный и сильно настороженный.

Не было нужды спрашивать, куда Златозубый везет его. Он налил себе немного бренди, добавив содовой. Льда не было. В Азии он лед не клал никогда.

— Господи, — вдруг вырвалось у него. Он вспомнил слова Питера Марлоу о вероятности инфекционного гепатита. «Сейчас эта угроза реальна для человек пятидесяти-шестидесяти, знают они об этом или нет. В том числе и для Горнта. Да, но этот тип здоров как бык. Ни намека на понос. Как с ним быть? Как разобраться с ним раз и навсегда?»

Вокруг царила приятная прохлада. В наполовину открытую каюту задувал легкий ветерок, небо потемнело. Мимо, хрипло пыхтя, прошла огромная джонка, и Данросс откинулся назад, наслаждаясь предвкушением опасности, тем, что все чувства его обострились. Сердце билось ровно. Попивая небольшими глотками бренди и исполнившись терпения, он отдался течению мыслей.

Сампан со скрежетом коснулся борта другой лодки. Взгляд Данросса сосредоточился. Кто-то ступил на палубу босыми ногами. Одни ноги ступали проворно, другие — нет.

— Пливет, тайбань! — осклабился в беззубой улыбке Четырехпалый У. Он нырнул под навес и сел. — Как ты, о'кей? — спросил он на своем ужасном английском.

— Да, а ты? — Данросс смотрел на него, стараясь скрыть изумление.

Четырехпалый У был одет в прекрасный костюм, чистую белую рубашку с цветастым галстуком, а в руках держал туфли и носки. Последний раз Данросс видел его таким в ночь пожара, а до того лишь однажды, много лет назад, на шикарной свадьбе Шити Чжуна.

К ним шёл кто-то ещё. Это был Пол Чой. Он неловко опустился на сиденье.

— Добрый вечер, сэр. Меня зовут Пол Чой.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил Данросс, заметив, что молодой человек сам не свой от неловкости и страха.

— Конечно, благодарю вас, сэр.

Данросс нахмурился.

— Ну что ж, очень приятно, — обронил он, оставив скользкую тему. — Вы теперь работаете у своего дяди? — Он знал все про Пола Чоя, но по договоренности с Четырехпалым по-прежнему делал вид, будто ничего не знает. Молодой человек произвел на него большое впечатление. От своего старого приятеля Сурджани Данросс слышал, что Пол провернул на фондовом рынке.

— Нет, сэр. Я сейчас работаю в «Ротвелл-Горнт». Только начал пару дней назад. Я здесь, чтобы переводить... если потребуется. — Пол Чой повернулся к отцу и объяснил, о чем шёл разговор.

Четырехпалый кивнул.

— Бланди-и-и?

— Прекрасный, спасибо. — Данросс поднял свою рюмку. — Рад видеть тебя, хейя, — продолжал он по-английски, ожидая, когда старик начнет разговор на хакка. Надо было соблюдать приличия, а из-за присутствия Пола Чоя дремавшая настороженность Данросса тысячекратно возросла.

Какое-то время старый моряк вел ничего не значащую беседу, попивая виски. Полу Чою выпить никто не предложил, сам он себе не наливал. Сидел в тени и слушал, перепуганный, не зная, чего и ожидать. Отец заставил его поклясться страшными клятвами, от которых волосы вставали дыбом, что все останется в тайне навсегда.

Наконец У перестал испытывать терпение тайбаня и заговорил на хакка.

— Наши семьи — Старые Друзья много лет, — начал он, тщательно выговаривая слова для Данросса, который владел хакка далеко не в совершенстве. — Очень много лет.

— Да. Рожденные в Море У и Струаны как братья, — осторожно ответил тайбань.

Четырехпалый крякнул.

— Настоящее подобно прошлому, а прошлое — настоящему. Хейя?

— Старый Слепец Дун говорит, что прошлое и настоящее — одно и то же. Хейя?

— Говорит ли что-нибудь тайбаню Благородного Дома имя У Квок?

У Данросса все внутри сжалось.

— Это твой прапрадед, хейя! Твой прославленный предок. Сын и главный адмирал ещё более знаменитого морского военачальника У Фанчоя, флаг которого — серебряный лотос — развевался над четырьмя морями.

— Точно так! — Четырехпалый наклонился ближе, и осторожность Данросса удвоилась. — Что связывало Зеленоглазого Дьявола, первого тайбаня Благородного Дома и знаменитого У Квока?

— Они встречались в море. Они встречались в устье Жемчужной реки около...

— Это было недалеко отсюда, около Боляочжоу[288], между Боляочжоу и Яличжоу[289]. — Глаза старика превратились в узкие щелочки.

— Потом они встречались недалеко от Гонконга. Тайбань взошел на борт флагманского корабля У Квока. Он был один и... — Данросс задумался, подыскивая нужное слово, — ...и он заключил с У Квоком... э-э... договоренность.

— Эта договоренность была перенесена на бумагу и скреплена печаткой?

— Нет.

— Были ли выполнены условия этой договоренности?

— Как, ети его, невежливо задавать такой вопрос Старому Другу, когда другой Старый Друг знает ответ!

Пол Чой невольно вздрогнул от того, какими неожиданно ядовитыми и режущими слух оказались эти слова. Никто из собеседников не обратил на него никакого внимания.

— Верно, верно, тайбань, — согласился старик, нисколько не испугавшись, как и Данросс. — Да, договоренность была выполнена, хотя искажена, частично искажена. Ты знаешь, о чем была договоренность?