День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Шквальный огонь! — крикнул полковник, вскидывая свою СВД.

Вжав приклад плотнее в плечо, Басов повел стволом, поймал в перекрестье прицела метавшуюся по краю поляны фигуру, и нажал на спуск. Затыльник упруго толкнул в ключицу, винтовка дрогнула в руках, звук выстрела, отрывистый и резкий, потерялся на фоне не смолкавшей пальбы, а через мгновение полковник увидел, как американский десантник заваливается на спину.

Поляну обстреливали со всех сторон — из пулеметов, снайперских винтовок, автоматов, гранатометов. Заходился огнем ПКМ, рядом отрывисто трещали «калашниковы», сам Басов трижды выстрелил из «драгуновки». Вспышки взрывов, накрывших поляну, «засветили» ночной прицел НСПУ-5, но в кого-то полковник все же попал, хотя оценить результаты стрельбы уже не мог.

Было видно, как уцелевшие американцы беспорядочно мечутся по поляне, падают, ползут куда-то под кинжальным огнем. Несколько секунд в ответ партизанам не раздалось ни одного выстрела, а затем из тьмы над головами возник грохочущий вертолет, из-под крыльев которого вырвались огненные стрелы, и лес в сотне метров от позиции Басова исчез в стене пламени. А затем винтокрылая машина развернулась на месте, и из-под плоского днища ее фюзеляжа брызнули мерцающими каплями трассирующие снаряды.

Сержанту Салливану повезло. Взрыв выпущенной русскими гранаты лишь оглушил его, заодно сшибив с ног, и только поэтому пулеметная очередь, стальной плетью стегнувшая по поляне, не зацепила десантника. Джеймс перекатился за бревно, часть стены разрушенной ракетами русской землянки, укрываясь от свистевших над землей пуль, и в этот миг по десантникам ударили разом со всех сторон.

Из леса с шипением вылетело разом несколько гранат, накрывших растерянных бойцов, а затем открыли шквальный огонь пулеметы и автоматы. Затаившиеся на опушке леса русские били в упор, с трехсот-четырехсот метров расстреливая замешкавшихся десантников, не успевших найти себе укрытия.

Возле Салливана повалился на землю смутно знакомый темнокожий капрал из первого взвода. Его грудь была разворочена несколькими пулями, изо рта хлестала кровь. Парень прожил еще несколько мгновений, уставившись полными ужаса и боли глазами на Джеймса. Он хрипел, что-то пытался сказать, но вместо слов исторг только кровавую пену, пузырившуюся на губах, а затем, шумно, с присвистом, выдохнул, и замер без движения, разом обмякнув.

— О, господи! — Сержант высунулся из-за бревна. — Получите, ублюдки!

Не целясь, все равно было непонятно, где противник, Салливан выпустил полмагазина одной очередью, а затем выстрелил из подствольника, послав гранату куда-то в сумрак леса. Рядом застрочил пулемет. Покосившись, сержант увидел Родригеса, тоже залегшего, укрывшись за бревнами, и поливавшего опушку леса короткими очередями из М249. Трассеры вспыхивали во тьме, алыми стежками протянувшись над поляной.

Слева и справа зазвучали выстрелы из карабинов, одиночные и короткие очереди. Десантники приходили в себя, отвечая на первый шквал скупым, точным огнем. Захлопали подствольные М203, послав несколько гранат в сторону леса, скорее всего, без особого результата, разве что заставив русских укрыться, на миг ослабив натиск.

— Родригес, где командир? Где лейтенант?

— Там, — пулеметчик махнул рукой куда-то во тьму. — Я его там видел, сэр!

Салливан, извиваясь, точно змея, ползком двинулся в указанном направлении. Двигаться так в полном снаряжении, бронежилете, с подсумками для десятка автоматных магазинов, ручных гранат и выстрелов для подствольного М203 было неудобно. Несколько пуль ударили в землю возле лица сержанта, заставив десантника вскрикнуть от испуга. Рядом взорвалась прилетевшая из леса граната. По пути Джеймс Салливан трижды натыкался на трупы, к счастью, никого из своего отделения не нашел. Еще один десантник, раненый, пытался забиться в какой-то ров, волоча за собой культю оторванной правой ноги.

— Лейтенант, сэр? — Сержант толкнул в плечо лежавшего, раскинув руки, словно пытавшегося обнять мерзлую, твердую, как камень, землю, командира. — О, дьявол!

Лейтенант Ромеро умер, чтоб сделать такой вывод, не требовалось быть патологоанатомом. Не живут люди с половиной черепной коробки, а если и живут, то очень недолго. Но предаваться панике было некогда. Сержант Салливан все еще отвечал за восемь парней из своего отделения, отбивавшихся от русских. Стащив с тела командира рацию, Джеймс закричал в микрофон, молясь, чтоб кто-то услышал его, чтобы рация работала:

— Прием, всем кто слышит, Наземная группа вызывает авиацию! Нужна поддержка с воздуха! Мы атакованы, кто-нибудь, прикройте нас!

— Я вас слышу, — раздался четкий голос в динамике. — Обозначьте свое положение и пометьте цели! Повторяю, дайте целеуказание!

— Черт возьми, русские в лесу, они везде, по всему периметру! Похоже, перемещаются постоянно! Мы здесь в западне, прикройте нас огнем!

— Отходите к центру поляны, иначе можем накрыть вас вместе с террористами!

Сержант поднял с земли тубус противотанкового гранатомета М136, лежавший рядом с телом своего командира. Забросив РПГ за спину, Джеймс бросился прочь от опушки леса, сверкавшей вспышками дульного пламени. Над головой Салливана пронесся вертолет, черное пятно на фоне черного неба, а затем от него брызнули миниатюрными болидами ракеты, и на опушке леса вздулись огненные шары взрывов, лопнувшие с жутким грохотом. А «Апач» развернулся, открыв огонь по чему-то на земле из пушки, и сержант увидел, как снаряды срезают деревья.

А затем над лесом взмыла крохотная искорка, метнувшаяся к вертолету. Пилоты запоздало попытались набрать высоту, отстрелив тепловые ложные цели, вспыхнувшие в ночном небе диковинным фейерверком, но зенитная ракета, наводясь на пышущие жаром турбины, разорвалась у борта AH-64D. С земли было видно, как вертолет качнулся, потеряв устойчивость, а затем двинулся к лесу, теряя высоту. В этот миг из тьмы взмыла еще одна ракета «земля-воздух», ударившая «Апач» в бронированное днище. Вспышка взрыва ослепила десантников, и охваченный огнем вертолет рухнул на землю, заливая все вокруг горящим топливом, хлеставшим из пробитых баков.

Увидев взмывшую над лесом зеленую ракету, Олег Бурцев вскочил, со всех ног припустив к опушке. Буквально пролетев сотню метров, он с размаху упал на землю, и, едва уняв дрожь во всем теле, приложился к пулемету. Поймав в прицел группу вражеских солдат, от которой сержанта отделяло не больше трех сотен метров, он нажал на спуск, поведя стволом слева направо и видя, как валятся срезанные 5,45-миллиметровыми скоростными пулями американцы.