Двойная переадресация (СИ) - Шилов Игорь Александрович

Ночь прошла беспокойно. Кровать постанывала от каждого поворота, ноги постоянно норовили залезть не туда, путаясь между железок спинки, им даже подставленный сзади стул и тот не помогал. Соседские дети орали в очередь и невпопад. Успокаивающие их родители устраивали друг другу ночные скандалы и громкие выговоры, по поводу и без. Жара, с наступлением темноты, никуда не делась, а влажность и вовсе возросла, отчего в крохотном помещении стало душно и сыро. Не зря говорят, что всё познаётся в сравнении. Оказывается на берегу было не так уж и плохо, как казалось, а я ещё удивлялся отчего это компании обоих Сергеевичей туда припёрлись, не уж то не могли себе места в гостинице забить. А тут вон какая «радость» и печаль.

Прогулка по утреннему городу принесла свои плоды в районе автовокзала. Метрах в ста от него, на одной из узких улиц, куда моя нога ещё не ступала, стоял стенд, с газетой «Правда» под стеклом. Вот рядом с ним я и обнаружил щит, чуть больших размеров, с броским заглавием наверху: «Требуются». Объявлений на нём — море. Глаза разбегаются. Не ожидал, что с работой в этом, отнюдь не большом, городишке, вот так просто и незатейливо. Кадры нужны и мясокомбинату, и молокозаводу. Хотят меня видеть в своих рядах и винзавод с зеленхозом, и бессчётное количество санаториев с домами отдыха, пионерские лагеря, базы, а сколько совхозов приглашают к себе, со счёта сбился. Достал блокнот и сделал первую запись: «грузчик». На большее пока не рассчитываю, образование не позволяет. Рядом фиксировал номера телефонов отделов кадров, куда заманивали объявления, желающих потрудиться по этой специальности. Насчиталось таких предприятий аж целых семь. В следующую графу вошли дворники, тоже вполне уважаемая профессия, потом просто рабочие, экспедиторы, временные работники на виноградники, посудомойщицы, записал на всякий случай, а вдруг возьмут и мне понравится. Исписал целый лист и остановился. Хватит. Разберусь для начала с простыми должностями, а потом перейду к сложным, типа конюх, пастух, тракторист, комбайнёр, рубщик мяса, учётчик, кладовщик, продавец промышленных товаров и прочее, прочее, прочее.

У тётки, торгующей пирожками, наменял двушек. Без них идти к телефону всё равно, что к автомату с водой без копейки или трёшки. И только после этого потопал на поиски достойного аппарата. Становиться в очередь у привокзальной будки и пробовать не стал, мне нужно тихое и спокойное место. Говорить буду долго и обстоятельно.

ГЛАВА 7

Огромное горе, свалившееся на меня из трубки телефона, утопил в кружке с пивом, тёплым и противным на вкус. Хотелось захлебнуться от негодования. Внутренняя уверенность, чьи ростки стойко прорастали во мне и та не помогла. На предлагаемых работах денег на жизнь не хватало. Как бы я её не упрощал и не укорачивал, от зарплаты до зарплаты мне не дожить. Девяносто рублей — вот потолок грузчика на всех этих молокозаводах и мясокомбинатах, а другие специальности, монотонно отработанные мной от и до, приносили ещё меньший доход. Мне, при самом простом подсчёте, чтобы платить за жильё и еду, надо минимум сто двадцать. И, где прикажите брать недостающие тридцать?

Домой вернулся ближе к вечеру и больше никуда не выходил. Всю ночь, до самого утра, не спал. Всё пережёвывал постигшую меня неудачу. Следующий день провёл, как в тумане и выхода из сложившейся ситуации, само собой, не нашёл. Повторное хождение к стенду, доскональное изучение всех объявлений, звонки по телефону, достойных вакансий не принесли. Мои таланты, шахматиста и удачливого картёжника, никого не интересовали, а на более заманчивые предложения, типа инженера по ТБ, я пока и сам не готов. Тупик. Очередная ночь прошла под тем же девизом, беспокойно и дёргано, но утром сдался и всё же заснул, сказались предыдущие часы, проведённые на бессрочной вахте. На улице появился лишь после обеда, когда большая часть жильцов уже вернулась домой. Желудок рвал и метал, его не кормили почти сутки, а мне было всё равно. Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни спать. Я продолжал биться над головоломкой, но решения так и не находил. Снова кроил и перекраивал, и опять не находил возможности выжить на эти проклятые девяносто рублей. Сидел на скамейке под деревом и спрашивал себя: «Что делать?». Идти работать за копейки и превратить свою жизнь в кошмар или так и продолжать проедать то, что заработал почти на халяву? А там будь что будет. Но тут же сам и отвечал себе: — «Что такое одна тысяча двести рублей, с мелочью? С моим зверским аппетитом я их быстрее чем за пол года прожру, а дальше чего? Топать в торг и снова прикидываться сыном незабвенного Алексеея Сергеевича. Так это даже не смешно».

Выручил Герман. С работы он вернулся в отличном настроении, наверное продал столько, сколько не ожидал, вот и радуется. Сволочь. Везёт же некоторым. Посмотрел он на меня, всего такого помятого и хмурого, и решил видно поделиться, частичкой свалившегося на него счастья, с озабоченным жильцом.

— Антон. На дискотеку не желаешь прошвырнуться? — предложил он мне, чего то мало понятное.

— Куда? — ключевое слово, «дискотека», в моей голове не переводилось на нормальный язык.

— На танцы спрашиваю, пойдёшь?. В парке сегодня, ребята знакомые играют. Все наши идут. Надо поддержать парней. Сегодня у них дебют. Пошли не пожалеешь — более толково разъяснил Герман, своё первоначальное предложение.

— На танцы? — всё ещё не догоняя, чего от меня хотят, переспросил я.

— Ну ты совсем от жизни отстал. На танцы, на дискотеку. Что, давно на таких мероприятиях не был? — снова мысленно обозвав меня сидельцем, спросил, отчего то развеселившийся, торгаш.

— Не помню. Может и давно — честно ответил я, всё ещё без энтузиазма. — Но сегодня точно идти никуда не хочу.

— Да ладно. Чё ты такой напряжённый. Расслабся — продолжил уговаривать Герман. — Сходим, проветримся. На людей посмотрим. Потом в кафешке посидим, девчонок снимем. Баба у тебя в последний раз, когда была?

— Чего? Какая баба? — на автомате спросил я, а сообразив о чём идёт речь, добавил: — А, ты про это? Это тоже давно.

— Вот видишь, всё у тебя было давно. Собирайся давай, хорош страдать. И чего это тебя сегодня, словно переклинило?

— А, чего мне собираться? Я так пойду — сдавая позиции, ответил я.

— А деньги? — зацепил за больное Герман.

— Что деньги? — напрягся я.

— Без четвертака в кафешке делать нечего. С собой столько есть?

— Четвертак? Это что, двадцать пять рублей? — не поверил я в услышанное.

— Ну да. Как бы, ещё и маловато не было. Ты же не позволишь, чтобы снятые нами дамы сами за себя рассчитывались? Да и им это может не понравиться.

Умеет Герман уговаривать, этого у него не отнять. Сходил я и на дискотеку, и в кафешке посидел, и ещё три дня после этого куролесил, в то время, как мой товарищ работал не покладая рук. Что называется сорвался в пике, слетел с катушек. Видно девчонки у меня действительно давно не было. Гулял напропалую и ещё бы продолжал, если бы девушка с поэтичным именем Евгения, сегодня в обед не уехала к себе, в Челябинск, город моей мечты. Если там все такие, как она, то… По предварительным подсчётам зарплата грузчика была мной безжалостно просажена, в различных увеселительных заведениях города, карауливших беспечных отдыхающих на каждом углу, чуть больше, чем за трое суток. Хорошо сходили на танцы, нечего сказать.

— Ну что, проводил? — поинтересовался у меня работник прилавка, заявившийся домой после очередного рабочего дня.

— Ага, уехала. Просила звонить и даже предлагала приезжать — ответил я раздражённо, но пересиливая себя, спросил: — А у тебя, как дела? Торговля идёт?

— Нормально. Пустовато стало, но ничего, завтра за товаром поеду, пополню ассортимент.

— Куда едешь? — в предчувствии давно ожидаемого события, уточнил я.

— В Новороссийск. Я же тебе рассказывал. Есть там у меня человек, за кордон ходит. Звонил уже, вчера пришвартовался и таможню прошёл. Завтра забирать можно.